Я уверена, что вы увидели фото и сразу решили, что это у нас Зёмочка преодолел себя и пошёл дышать воздухом свободы, насмотревшись на Стёпу. Что это Зёмочка сжал свои крошечные кулачки, зажмурился и ринулся за дверь.
Кхм, как говорится… Зёмочка максимум на что способен – это понюхать воздух свободы издалека, примерно за метр от открытой входной двери. Он считает, что воздуха ему и оттуда прекрасно хватает.
Ну, правда, бывает, что я подхватываю Зёмочку и выкидываю его в подъезд… Прям вот так хватаю, да, и выкидываю безжалостно! И ещё – представляете! – закрываю дверь!
Но неплотно. Щёлочку оставляю.
- Зёма, - говорю я, - ну иди, погуляй! Видишь, Стёпа погулял и жив. И горд. И нос мокрый. Иди.
- И-и-и-и-и, - страдает за дверью Зёмочка, воткнув снаружи мокрый нос в щёлочку. – Я уже погулял!
- Иди-иди, - веско добавляет мой муж, сунув нос в щёлочку изнутри.
Так они препираются носами в щёлочку минут пять. Я пыталась это снять хотя бы на телефон, но фигу, уважаемые товарищи. Телефон – это вам не нос, он в щёлочку никак не пролезает. А я – тем более.
(Мой муж упорно говорит «пролазиет» - и я в этом месте всегда немножко падаю в обморок. Годы брака и регулярного мозгоклюйства так и не смогли изменить эту ситуацию. Я в итоге пришла к выводу, что пусть у моего идеального мужа будет хотя бы единственный недостаток, а то я умру от осознания своего несовершенства.)
А, ну так вот! На фото – это никакой не Зёмочка, как вы уже поняли. Это вообще Дуся.
Дуся – наша соседка, оказывается. Недавно в нашем подъезде купили квартиру пожилые супруги и въехали туда втроём – с Дусей.
Дуся – существо крайне трепетное и нервное. (тут опять прям Зёма мне откликается). Однажды ночью меня разбудил душераздирающий кошачий вопль из подъезда. Моя троица гуртом столпилась у двери, нервно гарцуя на месте. Я спросонья влезла в халат задом наперёд (халат задом наперёд, а не я) и попёрлась в подъезд: была уверена, что кошке где-то зажало хвост – в окне или подъездной двери. Сейчас, задним умом, я понимаю, что переться ночью в подъезд было крайне неосмотрительно, но мои шерстяные так драли дверь, что проще было выйти, чем нет.
Ну и выяснила, что у нас новые соседи. А у Дуси случился приступ ностальгии по свободе и она страстно хотела погулять. Дело вечернее, подъезд пустой – соседка её и выпустила. И забыла. И спать легла. И правильно, я б тоже легла.
А Дуся «нагулялась» и возжелала вернуться – а дверь-то тю-тю! Закрыта! Вот тут она и возопила. Да как! Я спустилась на нижний этаж одновременно с тем, как соседка открывала дверь примерно в таком же состоянии, как и я. Тут мы и познакомились.
После этого Дуся больше месяца вообще не подходила к двери, рассказала хозяйка, а при слове «гулять» впадала в коматозное состояние. Но прав был Соломон.
И через пару месяцев, поднимаясь домой, я встретилась глазами с Дусей. Она совершала променад и торчала мордой в перилах. Прям дежа вю какое-то!
- О, Дуся! Привет! – как можно аккуратнее сказала я, так как помнила про ночной демарш.
Дуся не ответила, так как судорожно выдирала морду из перил. Я остановилась, испугавшись, что она оторвет себе голову. Не оторвала, но бросилась к приоткрытой двери с таким воплем, что теперь я испугалась за хозяйку – еще сердечный приступ схватит. Зря боялась – та уже привыкла: оказывается, Дуся всегда реагирует так на незнакомых.
- Не кошка, а истеричка, - в сердцах сказала хозяйка. – Скопытится когда-нибудь от нервов!
- Ничего, - успокаивающе сказала я, - у нас Зёма такой. До сих пор жив.
За последние полгода мы ещё несколько раз встречались с Дусей на лестнице. С каждым разом она реагировала всё спокойнее: просто вытаскивала морду и шла домой. А недавно даже устроила мне дефиле. Вот, смотрите:
- Дууууся! – укоризненно сказала хозяйка через несколько минут. – Как тебе не стыдно так выделываться?! Всю пыль собрала!
Дуся спохватилась, собрала глаза в кучку и шмыгнула в дверь.
- До скорогздух свободыо!