В ту ночь у Гландуина произошло какое-то странное явление на небе. Может быть, это пронеслась комета, только очень яркая, – она рассыпалась и упала среди деревьев на той стороне реки, и они загорелись. Мы упомянули в разговоре небесный огонь, в том плане, что он бывает не только красив, но и опасен. По-моему, это сказал Тьелпэ. Говорили о судьбе, что у всего есть свой срок, у живого и неживого; о назначении огня и тени, о тайнах стихий, о знаках на небе и на земле... Мы о многом говорили тогда. Потом он обмолвился, что в юности видел над Нарготрондом такую же комету. Ровно такую же, в тот день, когда отрёкся от своего отца. Один такой знак, по эльфийским поверьям, пояснил мне тогда Келебримбор, – это предупреждение. Метка судьбы. Второй такой же знак – ты обречён. Но второй увидишь не обязательно, только в том случае, если ты решил следовать своему выбору до конца.
Тьелпэ получил вторую метку судьбы.
Всё это, по моему убеждению, тесно связано с темой появления колец. И то, почему я ему так доверился. И то, что я помог ему на расстоянии, мысленно, когда он делал Три.
Я в то время уже был в Мордоре, а он попросил меня помочь со словами, хотел укрепить завершённое. И не знал, как. А я не успел ему объяснить в Эрегионе. В общем, я работал над своим кольцом и попутно ещё Тьелпэ детали про Три объяснял, как нужно силу вкладывать и укреплять в конце. Но, когда результат превзошёл его ожидания, он сам испугался мощи своего творения. Плюс ещё услышал отголоски моих мыслей, когда я зачаровывал Единое, сделал преждевременные, и, увы, неверные выводы, окончательно пришёл в ужас – и кинулся за помощью к Галадриэли. Надо ли говорить, что она ему посоветовала против меня... Хотя я не понимаю... он же видел, что могут пробные кольца... я его предупреждал, что полная мощь будет ещё сильнее...
Он не послушал меня тогда...
Если бы послушал, он бы понял, что сделал, и не стал бы паниковать, и не было бы всех этих глупостей... Но он обратил свой слух не туда, куда следовало.
И мне пришлось брать Эрегион штурмом. Прежде всего затем, чтобы иметь возможность наконец с ним просто поговорить.
Ответственность за созданные кольца была на мне, я не мог допустить, чтобы подобные вещи попали в неумелые руки. Оставлять их ему я тоже не мог, потому что как учителю и помощнику по работе он мне больше не верил. Он отдал бы кольца Галадриэли. Или Гил-Гэладу, а это ещё хуже. Но он по-прежнему любил меня. И я это знал.
Пытки он переносил гордо. Молча. Нолдор, они все такие. Гордые.
Но про Девять колец говорить, тем не менее, отказывался. Я не имел права рисковать и тратить время на то, чтобы переворачивать вверх дном весь Эрегион, так как к эльфам в любой момент уже мог подойти Гил-Гэлад, и тогда я со своими оказался бы в меньшинстве. А кольца нужно было увезти оттуда.
Ну, и можно догадаться, каким способом я добился своего. Воззвал к его чувствам, так сказать. Однако же Три он мне даже после этого не отдал, сказал, отдать их – выше его сил.
Как потом выяснилось, они на тот момент уже были им розданы. Но я этого не знал, а читать его мысли больше не мог. И решил, что творения погубили их создателя. Вот откуда пошла легенда о способности магических колец порабощать тех, кто их носит.
А потом я его заколол. Прямо в пыточной. Да-да, у добрых славных мирдайн тоже водились пыточные. Далее требовалось срочно укреплять боевой дух своих, одновременно нагнав панику на войско эльфов. Мы всё ещё опасались, что не успеем, и к ним придёт линдонское подкрепление.
Мёртвое тело правителя Эрегиона могло послужить неплохим козырем. И я приказал оркам для большего устрашения противника выпустить в ещё тёплый труп стрелы. А потом его насадили на кол и понесли впереди войска.
Я зря волновался. Мы успели, и разбили эльфов. А потом я с полученными кольцами вернулся в Мордор. И у меня выдалось наконец свободное время, чтобы обдумать, что же я всё-таки чувствовал по отношению к своему погибшему ученику. Просто, будучи в Эрегионе, даже ещё в мирное время, я особо над этим не ломал голову, мол, развлекаемся – и ладно, что такого, ну, и чисто внешне он мне очень нравился. Тьелпэ и правда был весьма красив.
Но после всего этого... Ответ меня не просто не порадовал, он привёл меня в ужас.
Потому что только тогда я осознал, что наконец-то всё-таки действительно полюбил, спустя уйму времени с сотворения... и мало того, своей же собственной рукой убил любимого. Вот цена создания так называемых "колец власти".
Ортхэннер