Бабуля с бумажным стаканчиком из которого свисает хвостик чайного пакетика, располагается за столом напротив. Снимает пальто, укладывает его аккуратно на спинку диванчика. Достает из большого белого пластикового пакета какие-то свертки. Перекладывает их, громко шуршит пакетиками. На стол выкладываются свернутый в трубочку журнал, белый очёчник в оранжевых маках, упаковка салфеток и красный прямоугольник транспортной карточки.
У бабушки длинный нос, седые волосы, аккуратно причесанные волосок к волоску и собранные сзади в пучок. На шее платок приглушенных зелено красных тонов. Под ним длинная вязаная кофта.
Бабушка достает очки в блестящей золотистой оправе и начинает листать журнал, слюнявя большой палец. От стакана с чаем поднимается еле заметный в контровом свете из окна парок. Бабушка отпивает чай и разжевывает глоток во рту, будто ест пирожное.
Она вся такая уютная и домашняя, словно у себя дома, возле крепко натопленной печки, в деревне. Она существует в своем собственном ритме, удивительно отличающемся от музыки, играющей в кафе, от снующих людей, от моей бессонной ночи, от непрерывной дороги, ведущей меня в пугающую неизвестность.
Журнал в ее руках еле заметно дрожит, плавно опускается на стол одновременно с головой, которую она кладет на грудь. Бабушка мирно засыпает. Через несколько секунд поднимает глаза, прокашливается и снова берется за журнал. Она читает с таким интересом, что мне становится интересно - что у нее там?
Присматриваюсь к заголовку. Катаракта. Похоже, это бесплатный журнал из аптеки, что за углом.
Бабушка снова клюет носом. Она похожа на щенка, который засыпает прямо посредине веселой игры. У него еще слишком мало сил. У нее уже слишком мало.
В какой момент я заподозрил неладное? Наверное, когда встретился с ней взглядом. Только что она спала, и вдруг этот металлический оценивающий взгляд, как удар штыком в упор. Лишь доля секунды, но я вижу в этом взгляде все. Это ее чаепитие, вся ее мирная домашность - все ширма.
Они меня нашли.
Незаметно для нее под столом отправляю сообщение Олегу. Одно слово. Уходи.
Сижу, стараясь не показать свой страх. Я зажат в углу, как крыса. Что дальше?
Похоже, у всего, что было выложено бабушкой на стол, свое предназначение. Вот она неспешно допивает чай, достает салфетку из упаковки и вытирает рот. Кладет салфетку в стакан и относит в урну. Возвращается спокойно, на лице улыбка. Она кажется мне зловещей. На столе осталась лишь транспортная карта. Гадаю - для чего она?
Бабушка тщательно и вдумчиво надевает пальто, поправляя платок. Застегивается на все пуговицы. Поднимает воротник, словно на улице ураган. Еще раз проверяет содержимое пакета, оглаживает его, потом царапает меня взглядом и берет со стола карточку.
И тут до меня доходит. Я тянусь к рюкзаку, но не успеваю. Рука хватает собачку молнии, застывает.
Пространство содрогается, стряхивая столы с их места, и закручивается в тошнотворную дугу. Несколько капель кофе пролетает мимо моего лица. Они жирно блестят в неприятном багровом свете, который быстро моргает и гаснет.