Тем временем день постепенно клонился к обеду. Татьяна ловко навела порядок в жилой части дома – работа буквально горела в ее сильных руках. Блестел чистыми досками свежевымытый пол, занавески были сняты, постираны и теперь сушились во дворе. Стол, посуда – все было приведено в порядок. Олег то бегал с ведром за водой, то помогал Татьяне двигать тяжелую мебель, то, чихая от пыли, вытряхивал одеяла.
- Ты чего такой молчаливый? Стесняешься? – поддела его Татьяна.
Разговорились. Мужа у нее убили в гражданскую, да так потом ни с кем не сошлась. Детей не было, жила бобылкой. Олег тоже был не женат, в отличие от друзей. Чего греха таить – постоянства в амурных делах за ним никогда не замечалось. В данное время он «мутил» с какой-то молодой барышней-«инстаграмщицей» («Ира-губы-уточкой», как называли ее Саша с Игорем). Ни у кого из них не было на пальце обручального кольца (все кольца перед копом традиционно снимали и оставляли в машине, либо вовсе не брали из дома, чтобы можно было беспрепятственно «прозванивать» катушкой комки земли с потенциальной находкой в ладони). Поэтому смутить женщину было нечем.
- У вас, городских, вид-то чудной какой: коробочки, кочерги какие-то… - подмечала Татьяна детали необычного внешнего вида гостей. - Серьезные такие! И не пьете, небось?
- Да как же, хозяюшка, - поддел ее Саша, - хороший самогон да домашнюю настойку мы дюже уважаем!
- Ну, тогда вечерком вам занесу гостинец! – рассмеялась Татьяна.
Олег с восторгом наблюдал непосредственность, свободу движений, силу и какой-то уют, исходивший от женщины. Это не осталось в стороне от наблюдательных друзей.
- Олег-то запал, похоже, на аборигенку, - с усмешкой вполголоса проронил Игорь Саше на ухо.
- Ага, похоже, нашли они общий язык.
Между тем на столе появилась посуда, центр стола горделиво занял чугунок с куриной похлебкой, краюха хлеба, кувшин молока, лук, огурцы, помидоры, отварная картошка.
- Ефимыч-то, председатель наш, уж больно расщедрился по вашу душу! Велел кормить как на убой! Уж шибко он желает, чтобы в каждой избе радио появилось и лампочки электрические. Так что, робяты, надеется он на вас, вы уж постарайтесь!
Все только сейчас поняли, как они проголодались. Поминутно удивляясь происходящему, друзья меж тем старались вести себя внешне совершенно естественно. Сытно пообедали. Женщина убрала со стола и ушла к себе, одарив компанию озорной улыбкой.
После еды все трое вышли на улицу покурить.
- В общем, так, - нарушил тишину Саша. - Предлагаю обойтись тут без откровений и предсказаний из будущего. Ведем себя максимально тихо и неприметно, делаем свою работу и попутно ищем выход.
- Лады… согласны … - отозвались Олег и Игорь.
- Контакты с местным населением – только по необходимости, никаких задушевных бесед и тесных связей … - продолжил Игорь, многозначительно глядя на Олега.
- Заметано… - буркнул Олег.
Заперев дверь, все трое вышли за калитку и столкнулись нос к носу с председателем.
- Вы чего, хлопцы, с пустыми руками? Инструменты не взяли? Ладно, все вам выдам, все припасено, давно готово! Айда за мной на склад!
Прошли через всю Калиновку. По пути все трое сопоставляли то, что видели тут буквально вчера: трава выше человеческого роста, провалившиеся ямы на месте домов, старые яблони и тополя - с той картиной, которую видели сейчас. Действительно, деревня состояла из двух длинных улиц, сходившихся в одну уже на окраине. Дома, в основном, выглядели довольно скромно. Не ощущалось никаких признаков запустения, все было наполнено бьющей через край жизнью. То тут, то там лаяла собака, кричал петух, курицы и гуси стаями, где попало, переходили через дорогу. Сама дорога была исполосована следами тележных колес и конскими подковами. За околицей виднелось обработанное поле с копошащимися на нем людьми, сметанными скирдами соломы. У калиток домов играли дети, какой-то мальчишка в буденовке с интересом провожал взглядом эту процессию.
Тот тут, то там, из-за занавесок и щелей заборов мелькали острые изучающие друзей взгляды местных жителей.
«Никого уже теперь из них нет в живых, - подумал Саша. - Зачем мы тут, с какой целью, и как выбраться домой?» - в сотый раз пронеслась в голове одна и та же мысль.
Склад представлял собой невысокий амбар с замком. У двери на чурбачке сидел дед с ружьем – охрана склада.
- Отворяй, Митрич, электрики приехали из города! – распорядился председатель.
Совместными усилиями на белый свет вытащили тяжелые бухты американского провода, белые барашки изоляторов, крюки, гвозди, чемодан с измерительным оборудованием, железные «кошки». В глубине склада лежали аккуратно сложенные круглые рупоры радиоточек. Действительно, все было готово к работе.
Саша восхищенно крутил в руках новенький черный репродуктор – ему приходилось видеть их только в старых фильмах. Спохватившись, он принял невозмутимый вид, как будто каждый день только и делал, что привинчивал рупоры к ноздреватым иссохшимся бревнам крестьянских домов.
- В общем, так, комсомольцы, не мне вас учить! Сейчас все грузим на тележку и айда к сельсовету – туда у нас уже подведена линия, оттуда и начнете разводить ток. Столбы уже вкопаны. В конце дня сдадите остатки на склад, распишетесь в ведомости. Ну, бывайте, некогда мне тут с вами лясы точить!
Уже убегая, председатель крикнул:
- Если понадоблюсь – любого местного ловите, он меня найдет!
Сопровождаемые группой любопытных ребятишек друзья загрузили все добро в тележки, впряглись в них и большой процессией потащились к сельсовету. По пути мальчишки чуть не подрались за право тянуть тележку. Дипломатично разрешив конфликт, друзья налегке, прогулочным шагом шли по улице, присматривая за босоногими пацанятами-«рикшами».
Полуденное жаркое солнце уже высушило утреннюю росу. Дышалось легко и свободно. Изредка по улице глухо стучали копыта – телеги с зерном мчались с поля в сторону колхозного амбара, поднимая пыль. А потом – возвращались обратно, стремясь поскорее загрузиться урожаем. По пути к процессии присоединились пара стариков. Один из них пыхтел трубкой, как паровоз.
Остановились у сельсовета. Пожилая бабенка-секретарь показала, где заканчивалась проведенная ранее линия. Стараясь изобразить нейтрально-равнодушный вид (будто тысячу раз уже монтировал подобное), Олег стал закреплять на ногах стальные «кошки», намереваясь залезть на высокий столб. «Как бы не опростоволоситься…» – крутилось у него в голове. Навесив на себя пояс с рогатыми белыми барашками-изоляторами, бережно сунул в карман немецкие, еще довоенные, кусачки производства начала века. «Вещь! Вот бы взять собой на память», – пронеслась крамольная мысль.
- Да тут кругом раритеты – куда ни плюнь, - вполголоса, словно подхватил его мысли Саша.
Игорь тем временем уже размотал необходимое количество провода, отмерил приблизительное расстояние от верхушки столба до контактной группы на стене сельсовета.
«Ну, благословясь», - еле слышно пробормотал Олег и полез на столб, цепляясь «кошками».
Ребятня восторженно замерла. Благополучно забравшись на верхушку столба, Олег проделал все необходимые манипуляции с закреплением провода – да так умело, что Саша с Игорем обменялись торжествующими взглядами.
Двинулись к следующему столбу… Игорь пошел крепить разводку к двум ближайшим домам; Саша суетился с бухтами провода, заходил в дома, привинчивал рупоры, крепил, резал, прибивал… В общем, работа спорилась.
Обрезки проволоки аккуратно собирались в кучку – все трое понимали, как в «будущем» им могут помешать фальшивые «цветные» сигналы.
Незаметно за работой подкрался вечер – с работы возвращались усталые селяне. Новые в деревне люди вызывали любопытство, и многие останавливались посмотреть на работу, потрещать за жизнь, обсудить последние новости. Это, естественно, стало отвлекать от дела. Женщины радушно предлагали прервать работу и зайти повечерять. Воспользовавшись гостеприимством, друзья зашли в ближайший дом.
На стол уже было накрыто – стояла крынка с парным молоком, большой чугунок щедро раздавал запах чего-то наваристого и вкусного, горкой лежали нарезанные ломти хлеба, на парах попыхивал самовар. Вся семья – от мала до велика – собралась за огромным столом посмотреть на гостей и послушать их.
Внимательными глазенками поглядывали малыши; кряхтя, слез с печки дед лет восьмидесяти от роду. Хозяин сидел во главе стола, хозяйка со старшей дочкой суетились, заканчивая накрывать на стол. «Комсомольцам-электрикам» было отведено почетное место рядом с хозяином.
Познакомились. Николай Дмитрич, глава семьи, почтительно предложил хлеб-соль и принялся расспрашивать о городском житье-бытье, о том, что творится в мире, скоро ли дадут новую технику.
Мясная похлебка, да с пучком свежего лука, да с краюхой ароматного черного хлеба, посыпанного крупной солью! В животе Саши призывно заурчало. Все трое поняли, насколько они голодны, но терпеливо дождались, когда хозяева первыми примутся за еду.
- А ну-ка, Дарья, будь люба, принеси нам самогоночки чуть, чтоб электрификация шла по стране и не спотыкалась!
Игорь уже крутил в руках и разглядывал штоф с еще дореволюционным клеймом-«курицей».
- Чего, рюмок раньше не видел? – подначил его хозяин.
Разлил по рюмкам мутноватый самогон с травяным привкусом.
- Ну, за вашу работу! Люди рады будут! – произнес тост Николай Дмитрич.
Хорошо пошла, согревая желудок, отменная самогонка. Чинно и сытно отужинали. Старик сидел за столом, кивая головой в такт беседы. Поднимали темы нынешнего урожая. Саша проявил удивительную эрудицию, рассказав о строительстве Днепрогэса. Помявшись, Николай Дмитрич осторожно начал расспрашивать о слухах по поводу «указа семь-восемь», только-только принятого властью. Однако было видно, что его это сильно тревожит.
- Раньше, бывало, председатель разрешал с собой с поля взять то свеклы охапку, то картошки полмешка, а теперь? Мы же не воры, совсем по чуть-чуть, детям на похлебку картохи забрать нельзя?
Помня об уговоре не поднимать острые политические темы и избегать «пророчеств», друзья деликатно отмалчивались. Вместо ответа Игорь предложил еще выпить по капельке.
Потрескивала печь. Было сытно и уютно, особенно – после крепкого чая из ярко отливающего чищеной медью праздничного самовара. Но нужно было продолжать работу.
Распрощавшись с хозяевами и поблагодарив за радушный прием, товарищи на подкашивающихся от самогона и обильной еды ногах вышли на улицу.
Шуганув мальчишек, пытавшихся размотать бухту провода, продолжили дело. Подключили к линии еще несколько домов. Пора было проверить выполненную работу – внезапно резко и пронзительно запел голосом Шаляпина новенький репродуктор. Жители Калиновки удивленно, а некоторые - и испуганно – ахнули. Диковинная штука – радио – погрузила их в новый удивительный мир огромной страны. Страны, в которой ударными темпами подходила к концу первая пятилетка. Радиорупор восторженно делился информацией о выполнении и перевыполнении планов «на местах».
Пока работала радиоточка, друзья подключили к линии еще несколько домов. Тем временем председатель, увидев изрядное количество народа, внимательно слушавшего радио, воспользовался ситуацией, чтобы провести небольшой митинг.
- Товарищи! Вот молодые комсомольцы, выпускники энергетического института, мобилизованные на выполнение важной задачи – реализацию плана ГОЭЛРО. Именно на их плечи легла ответственная задача электрификации населенных пунктов, вплоть до самой глубинки. Обеспеченные всеми полномочиями, довольствием, оборудованием, они уже более полугода колесят по деревням, налаживая электричество, телефонную и телеграфную связь! Предоставим им возможность сказать несколько приветственных слов!
- Давай, Саша, - негромко произнес он.
- Что – давай? – обескуражено переспросил Саша.
- Речь скажи! – громким шепотом потребовал председатель.
Э… гм… Товарищи! – нашелся тот. Что сказать дальше – пока оставалось загадкой.
Украдкой, усмехаясь и одновременно морщась от самокруток, любезно предложенных мужиками, на него смотрели Игорь с Олегом.
- Сегодня мы все сделали важный шаг вперед! – родилась в его мозгу еще одна воодушевляющая фраза.
-Посмотрите на это дорогое заграничное оборудование, на эти радио-приборы! Все это советская власть щедро дарит крестьянству в знак признательности вашего труда, ваших заслуг на благо Родины! Скоро, совсем скоро радостно засияют во всех домах электрические лампочки, будут стоять радио, телевизоры, с помощью которых вы сможете не только услышать, но и увидеть, что происходит в стране и в мире! А еще через какое-то количество лет можно будет пообщаться с человеком, находящимся на другом конце земного шара!
Председатель недоверчиво хмыкнул.
Саша пришел в себя и продолжил:
- Но это все – через много лет, а сейчас вы сами можете видеть и слышать, что пятилетка идет ударными темпами, вся страна напрягает силы, чтобы народу жилось еще лучше, веселее! Вперед, к новым трудовым свершениям! Пролетарии всех стран, соединяйтесь! – закончил он свою речь бравурным лозунгом, неоднократно встречаемым на монетах.
Толпа восторженно захлопала.
- Молодец, хорошо сказал! – похвалил Данила Ефимович.
На этом митинг свернули, радио выключили, и народ стал расходиться по домам.
- Ну, ты, блин, Цицерон в натуре, - восторженно, но не без некоторой издевки, поддел Сашу Игорь.
- Да я сам в шоке, – ответил Саша. - Откуда-то, из глубин мозга, представляешь, всплыли шаблонные фразы – вот и изрек их.
- Тебе бы на митингах в кожанке деньги зашибать, пламенный трибун ты наш! – поддел Сашу Олег.
Саша беззлобно отвесил ему подзатыльник.
- Цыц, твою за ногу! Забыл, холоп, что я твой начальник?
- Да, босс, хорошо, босс, не вели казнить,– закривлялся Олег.
В наступающих сумерках собрали скарб, загрузили в тележку и отвезли на склад. Несмотря на накопившуюся усталость, друзьям было радостно наблюдать за людьми, которые с опаской и каким-то мистическим обожанием смотрели на электрические лампочки и на громкоговорители. Каждый немного завидовал непосредственной радостной реакции простых людей, измотанных ежедневным тяжелым крестьянским трудом, видевших так немного хорошего в жизни.
«Все-таки, коммунистическая идеология была наполнена какой-то мощной внутренней силой, вон как народ воодушевляется», - думал Саша. Одновременно, грустно было представлять печальный маршрут судеб этих людей в ближайшие годы…