Эпизод до того смешной, что если прочитаешь один раз - не забудешь никогда. Но он не только смешной, но и жуткий. Когда читаешь, вроде бы смешно, а плакать хочется от того, что такое могло происходить в нашей истории.
Старушка оказалась в одной камере с Евгенией Гинзбург в пересыльной тюрьме. У обеих был срок 10 лет, а у других 5-8 лет. У многих за антисоветскую агитацию. Проще говоря, за правду. Их именовали на тюремном жаргоне "болтуны". Представляете, люди получают по 5-8 лет подневольной работы в лагерях за слова, которые неугодны властям.
Камера была забита так, что спали не только на нарах, но и на каменном полу (женщины!), и даже на столе. Некоторые спали по очереди - мест не хватало. Массовый террор набирал обороты.
Как замечает автор книги, ее срок "вызвал настоящую сенсацию в камере", потому что в то время еще не давали 25 лет. Срок 10 лет был предельным сроком заключения. Дальше только расстрел. Это значит, что и старушка получила от советской власти почти по полной.
Старушка считала, что ее оговорили и назвали "трахтисткой" по недоразумению: "А ведь я – веришь, доченька, вот как перед истинным – к ему, к окаянному трактору, и не подходила вовсе. И чего выдумали – «трахтистка»… Да старух и не ставят на трактор-то…" Соседки начинают смеяться, а одна замечает:
"– Умри, баба Настя, лучше не скажешь!"
Больше о старухе в книге ничего нет, но ее запоминаешь навсегда.
Вот объясните мне, как можно посадить такого человека по политической статье, да еще на максимальный срок? Что такого могла сделать эта простодушная старушка божья? Какая она троцкистка, если Троцкого не может отличить от трактора? Конечно, это смешно, но еще больше - жутко.
Ее сокамерницы тоже недоумевали, "не зная, как сочетать зловещие слова о «троцкистской террористической организации» с мягкими чертами морщинистого лица бабы Насти, с ее горестными старушечьими глазами истовой богомолки".
Одна эта старуха, осужденная невесть за что - приговор бесчеловечному сталинскому режиму.
Скажут: при чем здесь Сталин, если ее оговорили? Как часто его поклонники задают риторический вопрос: миллионы писали доносы, а Сталин-то чем виноват? Но для того, чтобы по доносу арестовать человека должны быть созданы определенные условия. Вот в чем виноват Сталин.
В этой книге есть еще один замечательный эпизод насчет антисоветской агитации. Не могу удержаться, чтобы не привести его здесь.
Когда уже идет война с немцами, из лагеря освобождают поляков. Поляки же теперь союзники - их надо освобождать. С Евгенией Гинзбург сидела одна полька. Начальство ей говорит: "Надеемся, вы не будете клеветать на Советский Союз". Она отвечает: "Не волнуйтесь, я буду говорить только правду". Кто не понял (имею в виду многочисленных сталинистов, понаписавших в комментариях к моим предыдущим статьям, что там все ложь) - зачем клеветать, если правды о ГУЛАГЕ достаточно?
