Борис Романов. Вера ветра: Стихотворения.– М: Кругъ, 2019, 132 с
http://www.ng.ru/poetry/2019-09-12/13_997_sketch.html
Книгу встречают по обложке. Книгу ценят за стихи. Пастельная лирическая интонация обложки полностью соответствует настроению «Веры ветра» Бориса Романова, объединившей в себе стихи 2015–2018 годов. Стихи опираются на реальную почву дорог, троп, полей, берегов, принимают в себя ветер, дождь, снег, волны, облака, отражают их фактуру, форму, цвет. Автор бережно и умело работает с инструментами выразительности.
Каждый из четырех разделов – «Выше лестницу», «Вера ветра», «С нижегородского острова», «Восьмистрочья» – предстает блокнотом с тематическими зарисовками и набросками. Особое искусство – в быстром рисунке схватить существенные черты действительности или памятные образы и точно перенести на лист, остановив мгновение. В нескольких штрихах создана пространственная картинка, которую легко дорисовывает воображение.
Вошел, впустил зверюшку стужи
и к печке жмусь – плечо в мелу,
под каждым валенком по луже
мерцать оставив на полу…
Нет чрезмерности, избыточности. Во всем благотворное чувство меры. Сбалансированы фактура и акценты. Наравне с цветовыми штрихами в стихах работают точные детали: «… О хриплом заговоре гроз,/ о красных лозунгах заката» («Пойдем смотреть на облака…»), «Зубчато в улицах, взлохмачено в лесах…», «…Случайной встречи, дождь слепой./ Зеленоглазое прозрение…» («За скосом крыши вижу радугу…»). Соединение в одном стихотворении образов и понятий различного масштаба, различного достоинства и значения усиливает контраст, напряженность восприятия, показывая неохватность жизни, ее макро- и микромиры.
Погасла улица, но занялась луна.
Дрожит береза, как утопленник, бледна,
лазурно черная листва в мертвящем блеске.
Мне, созерцателю, достаточно окна.
Я рад мечтательно раздвинуть занавески,
услышать голоса, и шорохи, и всплески.
Рябит стекло на кухне, ночь, искря, плывет,
наш город на горе рассыпался огнями,
но тени решетят полегший огород,
где райской яблоней ветвится над тенями
прошедший век, давным давно опавший год,
а падалица дней горит в компостной яме.
Книга богата цветом. Интенсивный открытый цвет дополняется сдержанным, который опытные художники получают из нескольких простых при точно выверенном их соотношении. Живописная составляющая есть практически в каждом стихотворении. Она придает настроению особый эмоциональный оттенок, усиливая или приглушая его. И по тому же принципу, по которому получается на палитре художника сложный цвет, в стихах из противоречивых порывов и разномасштабных деталей складываются отношения, чувства, переживания, отклики.
Вокзал облюбовало одиночество,
какого нет в лесу и у воды.
К мирам иным уже уводит отчество
и праотцев межзвездные следы.
Но, окликая каждого по имени,
родных отыщешь, близких – никогда,
и небеса, казавшиеся синими,
белесо помутнеют, как вода,
где мимо потекла листва лиловая,
кружась, чернея, устилая дно.
Поплыл перрон, и не расслышал слова я
отцовского – заклинило окно.
Эпизоды сегодняшнего быта пересекаются с историческими событиями, частная жизнь человека вписана в очертания той среды, где она протекает, – двора, улицы, города, страны. И как это всегда случается с настоящим поэтом, в некоторых стихах он исчезает, оставляя только свое отношение к тем значительным событиям истории, которые равновелики для каждого.
В пристрелянные прусские лески
заброшены на подвиг по приказу,
тот у болота, этот у реки –
они легли. Их вспомнили не сразу.
Не каждому достался обелиск.
Кому то – ни могилы, ни медали.
Но вечного забвенья страшный риск
они тогда в расчет не принимали.
Новая книга Бориса Романова необычайно цельная. Присутствие безграничного многопланового пространства угадывается в каждой зарисовке, сделанной с той живописной мягкостью, которую позволяет достичь только работа с пастелью.
