— А вдруг я не справлюсь? — Элишка замерла посредине комнаты со смычком в руке. Карел поставил кружку с черным кофе на крышку пианино и подошел к ней.
— Неважно, — сказал он. — Не надо становится идеальной. Играй свою музыку, слушай свое сердце. Фальшь — это лицемерие, неискренность.
— Но я хочу хорошо играть, — возмутилась девочка.
— Тогда тренируйся, днем и ночью, живи музыкой. Пусть она станет для тебя источником вдохновения и силы. Обращайся к ней, как к живой душе, когда тебе плохо и когда хорошо. Растворяйся в ней целиком, не оставляя следа для других. Проникай сквозь ноты в самую суть. И никогда не бойся обернуться. Ну, же, Эли, закрой глаза. Доверься себе.
Девочка кивнула и, сосредоточившись на звуке, наконец-то закрыла глаза. Карел сел за пианино, размял пальцы.
— Готова, — спросил он.
— Да.
И пианино ожило. Черно-белые клавиши заплясали под его тонкими длинными пальцами. Казалось, он едва касался их, но они все равно пели. Журчанием нот скрипка влилась в их игру. И что-то в этот момент йокнуло в сердце девочки. Серый мир со всеми своими красками погас в одночасье, она потеряла равновесие и покачнулась на правой ноге, но удержалась. И это грань, едва ощутимая, стал крепнуть. С каждым аккордом скрипка все сильнее и настойчивее звучала. Карел играл, не жалея клавиш. А Эли училась слышать музыку внутри себя и играть не заученную мелодию.
Кружка кофе слегка подпрыгивала на верху пианино. Он давно не пил ничего крепче чая или кофе. Бутылку виски Карел выкинул пару месяцев назад, когда решил, что жизнь стоит того, чтобы начать сначала. Ему было страшно потерять все, но когда он смирился с потерей и с болью, оказалось, что это высвободило его самого. Музыка вернулась, точно запоздавшая гостья, и ни словом ни обмолвилась о том, что его долго не было.
Время их занятий подходило к концу. Карел еще раз похвалил осмелевшую девочку и пробежался пальцами по пианино.
— Ну, вот и все. Можешь открыть глаза.
Элишка, не веря своей собственной музыки, открыла глаза и спустя секунду улыбнулась, — у меня получилось? — с сомнением в голосе произнесла она.
— Никогда не сомневайся, Эли! — Карел подошел к ней и обнял, — ты же сама слышала. В комнате были только мы. Пианино и скрипка. И они пели дуэтом, так, будто были созданы дополнять друг друга.
В квартире раздался дверной звонок.
— Наверное, твоя бабушка приехала, — сказал он, — не хочешь для нее сыграть?
— Не сейчас. Ты же знаешь, кто мой единственный слушатель.
— Знаю, — с пониманием ответил он и пошел открывать дверь.
— Вечер добрый. Как ваши ноги?
— Ничего. Спасибо, — пожилая пани Ондеркова прошла в прихожую.
— Может, хоть чаю выпьете, прежде чем ехать?
— Бабушка, бабушка, — из комнаты выбежала Элишка, — я играла с закрытыми глазами, представляешь?
Пани Ондеркова улыбнулась и одобрительно погладила внучку по голове, — я всегда знала, что ты у нас в семье самая талантливая.
— Чайку попьем? — спросила девочка.
— Ну, ладно. Думаю, у нас есть минут пятнадцать, чтобы немного посидеть в гостях. Но у тебя еще уроки. Ты помнишь об этом?
— Да, — сказала девочка, взяв ее за руку, и повела на кухню, где Карел кормил Джека ужином. А старый чайник сердито пыхтел на плите, выпуская тонкую струйку дыма.
22.5#Praga_book (Прага)
Продолжение следует в новой статье. Подписывайтесь на канал, чтобы быть в курсе событий.
Читать все главы сначала по ссылке.