Ирина Федорченко продолжает рассказ о детстве, пришедшемся на 1940 - 1950-е годы.
Воспоминание раннего детства: вечер, окна задернуты специальными шторами, которые называются «затемнение». Их задергивают вечером, чтобы вражеские самолеты, пролетая над городом, не увидели свет в домах и не стали бомбить.
Вдруг на улице у подъезда стук дверцы остановившейся машины. В окно выглядывать вечером нельзя. Бабушка, которой нет ещё и 50 лет, мама и тётя бегут к входной двери в квартиру и, приникнув к ней, слушают, куда идут люди из машины, на какой этаж. Вот стук их шагов миновал наш этаж, и раздаётся общий вздох облегчения. Все с ужасом произносят слова «чёрный воронок», а меня очень удивляет, почему они так боятся маленького сыночка вороны. Как правило, эти страшные машины приезжали поздно вечером или ночью.
Люди боялись всего. Иногда я рассматривала мамины фотографии, и на очень многих из них были вырезаны ножницами лица некоторых людей. Я спрашивала у мамы, зачем тех людей вырезали из фотографий, а она как-то смущенно отвечала, что они были врагами народа и их фотографии нельзя было хранить. Эта тема была «ТАБУ» много лет, даже и после хрущевской оттепели, да, пожалуй, и всегда. Мама с папой и бабушка с дедушкой избегали разговоров на эту тему, уходили от ответов. Казалось, много лет после тех событий страх не оставлял их. А эта фраза: «Это не телефонный разговор»! Слава Богу, это давно кончилось, но люди того поколения по-прежнему говорят: «это не телефонный разговор», впитав страх на всю жизнь.
Вдруг ещё вспомнила, как каким-то летом, ещё до школы меня отправили в министерский детский сад на одну смену. Где был этот детсад я, естественно не помню, но зато помню, как мы все хором пели песню, ставшую теперь гимном Москвы – «Дорогая моя столица». Вернулась я оттуда вся совершенно вшивая. Меня обрили наголо, и бабушка постоянно мыла мне голову отвратительным вонючим дегтярным мылом.
Дедушка хотел, чтобы я играла в шахматы. Сам он был заслуженным мастером спорта, и среди его друзей были гроссмейстеры Котов, Ботвинник, Смыслов и другие знаменитые шахматисты. Однако моего ума и усидчивости на шахматы явно не хватало. Зато пасьянсы, которым дедушка учил меня с раннего детства, я полюбила и с удовольствием раскладываю их и сейчас. Одному из них научила и свою старшую внучку Дашу. Есть пасьянс, который нужно раскладывать вдвоём, сидя друг против друга. Мы с бабушкой очень любили его раскладывать, когда жили на даче на Рижском взморье.
Дедушка ещё пытался научить меня играть в преферанс, но это тоже оказалось мне не по уму. Он был заядлым преферансистом, одним из лучших в Москве. Заполучить его для игры в свою компанию почитали за честь. Было две компании партнеров, с которыми он чаще всего играл: одна - знаменитые актеры театра оперетты Хенкин с Яроном другие и вторая - известные врачи. Они по очереди собирались у одного из компании и "расписывали пулю" - играли всю ночь. Помню, как бабушка заготавливала бутерброды, казавшиеся тогда верхом кулинарного искусства: на кусочек черного хлеба укладывались кружочки крутого яйца, а поверх него клалась килечка. Кильки виртуозно умел чистить дед, орудуя двумя вилочками: на хребте оставались только голова и хвостик.
Память перескакивает с одного эпизода жизни на другой, минуя годы, как машина времени. Я заканчиваю 4-й класс в 165-й школе. После 4-го класса экзамены. Не знаю почему, но на свой первый экзамен я опаздываю. Бежим с бабушкой по улице Правды. Они с дедушкой давно переехали в дом на другой стороне Ленинградского шоссе. Это та квартира, где потом прошли самые счастливые годы нашей с мужем Мишей жизни, но сейчас я об этом ещё не знаю. На мне праздничная форма, белый красивый фартук, красный галстук, белые банты в косах, но я рыдаю – вдруг не пустят сдавать экзамен. Бог мой, эти первые стрессы детства!
Однажды, когда мы с мамой и папой уже жили на Ленинградском проспекте, я после школы пошла к однокласснице в гости, заручившись разрешением старших. Она жила в какой-то коммуналке в полуподвале и семья из 8 человек занимала одну комнату! Я спросила её, где она спит, а она ответила, что на ночь под стол кладут матрасы. На них спали те, кому не хватало места на прибитых к стене друг над другом нарах. Многие тогда жили ужасно – в подвалах, на чердаках без всяких удобств, в жутких перенаселенных коммуналках. Но нам детям было всё равно, кто как живёт. Мы просто дружили, вместе учились, сидели за одной партой и играли в пинг-понг после уроков. И сейчас мы - те, кто остался в этой жизни, перезваниваемся и даже иногда встречаемся, когда здоровье позволяет. Когда построили «хрущёбы» и переселили туда такие семьи, то для взрослых это было счастьем, а для нас, наоборот, трагедией - нас разлучали.
Предыдущее: "В другом подъезде, с лифтом, жил настоящий принц - из "Золушки", "Часто снился сон про карлика - круглого, гладкого, белого, как комок теста", "Мы объедались этим жареным луком, накладывая его на черный хлеб и варёную картошку", "Кукла моя не победила на конкурсе, потому что я была "из интеллигентных", "Все государственные служащие работали по ночам", "Если задрать голову, то кажется, что дом падает"
Делитесь своими историями! Почта emka3@yandex.ru