Слово «неформал» привязано, прежде всего, к 80-90-м годам XX, понятно, века. Хиппи, панки и прочие металлюги — это всё они. А я, вроде и рос в это весёлое время, а как-то ни к кому не прибился — «не состоял», «не значился». А означает ли это, что не сочувствовал? Сложно сказать. Вот будучи совсем юным, я совершенно не понимал тяжёлой музыки. Зачем она, почему? Знал, что есть металлисты, которые слушают только её и ничего другого, плюс — на этой почве они отращивают длинные патлы и носят кожаные куртки все в металлических шипах и заклёпках. Выглядело это, на мой взгляд, довольно странно, но романтично — ведь сверстники если и говорили о них, то не иначе как с восхищённым придыханием.
Однако в нашем советском (хотя, пожалуй, уже совковом, ведь это был излёт 80-х-начало 90-х) среднеазиатском райцентре металлюги если и были, то находились в таком глубоком андеграунде, что ни видно их было, ни слышно. По крайней мере, я их не видел. Зато замечал на стенах странные надписи. Например, «AC/DC», где вместо слэша обычно рисовали стрелку-молнию. Еще была совсем уж не понятная аббревиатура HMR. Значение её я узнал только спустя 35 с небольшим лет. Она всего-то означает Heavy Metal Rock. Безусловно, есть сейчас и другие трактовки, но тогда она означала именно это. Обычно выглядела надпись почти в точности как лого появившейся относительно недавно кировской рок-группы. Вот так:
Некоторые особо «протестные» (читай — хулиганистые) ребята из нашего класса даже рисовали эти буковки на своих ранцах. Хотя едва ли понимали до конца их смысл и вообще вряд ли слушали подобную музыку. «Яблоки на снегу» или новомодная «Девочка моя синеглазая» — это да, это знакомо было всем, а, допустим, «Smoke on The Water» (команды Deep Purple, конечно) не знал, практически никто. За очень редким исключением. Интернетов не было, информация распространялась не быстро, поэтому в основной массе народа царило блаженное неведение. Скажу даже больше — про Цоя многие узнали только когда он погиб. То бишь, когда на каждом заборе эта фамилия из трёх букв практически заменила другое трёхбуквенное слово. Вот так: увидел «Цой — жив!» и задумался — а кто это? Начал спрашивать у других — а все уже в курсе и всё тебе в подробностях объяснили!
Таким образом, неформалы «скоблили от крови свои кистени» где то в других местах. А в нашем райцентре это делала обычая рабоче-крестьянская гопота. Ну да ладно. Когда я учился в старших классах, мне попалась кассета «The best of Rainbow Ritchie Blackmore» — буквально так гласил вкладыш её подкассетника. И не просто попалась — она в один прекрасный день просто появилась у нас доме. Походило это на какую-то мистику, ведь никто у нас подобной музыкой не интересовался. Но, короче… Естественно, на тот момент я и понятия не имел, кто такой Ritchie Blackmore, но этой волшебной музыкой я просто проникся. И очень впоследствии недоумевал, когда никто из моих друзей её никак не оценил. «Хорошо же, — думал я, — у нас тут просто глушь, поэтому оно вот так». Однако несколько позже, когда я стал студентом, ездил учиться в близлежащий город, я и тогда среди одногруппников не смог отыскать себе единомышленников.
У меня сложилось такое впечатление, что Heavy Metal не нужен никому. Все тащились от Меладзе с его «Цыганкой Сэрой» или пёрлись от группы «Руки вверх!», но подавляющее большинство выбирало, конечно, Евродэнс — всякие там «2 Unlimited» и прочие «Mo-Do» или «Aqua» — тысячи их! Естественно, на всех студенческих вечеринках играл именно Евроденс, потому как весело, зажигательно и, опять же, девчонки визжат. Какой тут может быть Ritchie Blackmore? Ему тут не место! Но прошло немного времени (всего-то года два), и на одну из вечеринок кто-то принёс диск Manowar…
Вот так — всё-таки зубы этого тяжёлого металлического дракона дали немного всходов и на нашей, обильно политой Евроденсом, почве. Урожай был довольно скуден, но он всё же был, и осознание этого факта сильно меня тогда согрело. Ну, а с более-менее настоящими неформалами я познакомился уже несколько позже, будучи в армии на срочной службе. Но это уже другая история.
P.S. Следующая история здесь.