Великое сражение между ангелами света и демонами тьмы происходит каждую секунду. Здесь. Ибо сердце человека и есть поле битвы...
Она на реанимационном столе. Она мертва. А я всего лишь ответил любезностью на любезность. Раздался выстрел… Звонко съездил затвор, выбрасывая золоченую, переливающуюся на свету гильзу. Голову резко отбросило в сторону, выбивая из нее огромные шматки крови. Пуля в голове? Все кончено… Последний выстрел стал отметкой, которая изменила все. Я убрал палец с курка. Все было кончено. Если ничего другого тебе уже не остается, кроме как поступить плохо, то это уже не поступок, - это судьба.
Когда ты умираешь, жизнь не проносится перед глазами. Нет ничего такого. Тебе просто чего-то жаль. Жаль времени, жаль жизни, еще чего-то. Тебе жаль того, что ты растратил ее на глупости. Не сумел сделать чего-то важного. Не смог. Ты просишь кого-то помочь ей, и тебе отвечают: "Не могу". Мысли обрываются, время замирает. Потом является ангел смерти…
Все дороги мира ведут не в Рим, дороги мира ведут в морг. И когда человек подходит к концу, он начинает думать о начале. Чтобы понять что-нибудь, я должен был вернуться назад, к той ночи. С большим трудом перевернув стекло песочных часов, так, что пески потекли в обратную сторону, я двинулся назад во времени…
Я никогда и никому не рассказывал эту историю, но совсем не потому, что боялся оказаться в психушке. Рассказывая ее, я понимаю, что тем самым она теряет всякую ценность, становясь все более приземленной и похожей на что-то вроде обычных россказней о привидениях перед сном. Но мне было страшно. Хотя, с тех пор как умер мой отец, я постоянно просыпаюсь в липком поту, и меня мучают кошмары. Я боюсь выключать свет, но и при включенной лампе мне не спится, потому что ночи полны теней. Они не исчезают даже при свете. Стоит только подумать, как длинная тень превращается в фантазии, таящиеся в глубине вашей души.
У меня нет загородного коттеджа, роскошной машины и счетов в оффшорных банках. Я не владею компанией, и не зарабатываю шестьдесят тысяч баксов в год.
Я ловил кайф, меня грабили, у меня ужасная кредитная история. Я живу тем, что фарцую редкими радиоприборами НИИ советской эпохи, и все, что у меня есть, - эта квартира в трущобах Аринморта, где коридоры пахнут мочой и тушеной капустой, и старый американский седан шестьдесят седьмого года.
В подъезде опять кто-то нагадил. Я подошел к лифту и нажал на кнопку… Раздался треск, и стало слышно, как в шахте со скрежетом тронулась кабина, поскрипывая. Трущобы… Бесконечные темные коридоры, линолеум в разводах, лампы дневного света, трубками которых, как венами, опутаны потолки. Цвет ламп меняется от бледно-желтого до фиолетово-голубого, но с неизменным оттенком мертвечины. Некоторые из них мигают, издавая предсмертное потрескивание. Обычно, коридоры наполняются жильцами ближе к вечеру. Здесь в основном пьют, а питаются сплетнями. Нужно просто закурить у окна и прислушаться:
—Говорят, у Брагина сильнейшая депрессия. Бедняга сидит на колесах…
—Говорят, в январе выселения опять начнутся. Мне дед Колян сказал…
—Говорят, «кривая» как только отсюда съехала, сразу с «крокодила» слезла…
Многие ненавидят этот город, и это место, пытаются сбежать, сбегают, но сбежать с концами почти невозможно. Большинство, побарахтавшись в житейском море, возвращаются в родной склеп...
Чуваки, окунуться в Театр Трагедий можно по ссылке https://vk.com/club158702820 где история пишется в формате аудиопостановки.