Как-то однажды, году так 2009-м, я забрела с товарищем на московский клуб «Цвет ночи». Нынче злачного места уже нету и в помине. Так вот заинтересовала меня в этом достопочтенном заведении встреча с Леонидом Парфеновым, презентующем тогда 2-й том «Намедни» и документальный свой фильм «Птица-Гоголь». Очень захотелось воспользоваться случаем и, преодолев все препятствия в виде пары тысяч за вход, уяснить для себя: кто он – этот небезызвестный россиянам Леонид? Тележурналист или писатель? Как он затем сам ответил на поставленный вопрос – давно уже «пбюл». Именно эта налоговая абракадабра заключила в себе независимость, так тщетно искомую раньше Леонидом на ТВ.
Итак, поздний вечер. Уютный vip-диванчик, на который я попала вместе со специалистом иностранного банка Вячеславом Шамбазовым (он после эмигрировал в Европу, женившись на афроамериканке). Тихая музыка. Чёрно-белое старое кино на полосе телеэкранов. Элитная публика. И вот Он с большим опозданием пришёл. Аплодисменты. Леонид взбудоражен, волнуясь и пытаясь прочувствовать, как говорить в именно этой аудитории. Но быстро берёт себя в руки. И предлагает почти сходу, после краткой характеризации брежневского «сна золотого» — с 71-го по 80-й гг, задавать ему вопросы. Тем не менее не останавливает свои словесные динамичные рассуждения и выводы ни на минуту, и первые мои вопросы, а затем и отдельно раздающиеся из разных уголков полусумрачного зала, очень тонко дарят журналисту ощущение раскрепощённого импровизированного творчества.
- В 73-м – 79-м, которые так благополучно продлили сладкий брежневский застой, когда казалось, что у нас вообще всё в полном ажуре, и мы действительно сверхдержава номер один – два. И – в конфронтации со всем остальным западом. И – нефтянку продадим, а всё остальное сами купим: от финских сапог до венгерского сервелата. И — тридцать с лишним сатилитов, которые все были приняты в ООН, — лился рассказ Парфёнова как по маслу. – Эти вещи возможны только в семидесятые годы. Представление о том, как дОлжно жить и объём частной жизни, на которую обменивалась внешняя лояльность строю, ну типа мы делаем вид, что мы работаем, вы делаете вид, что вы платите. Зарплата сто тридцать, зато ни фига не делаем. Немножко тут потырим, немножко там унесём. Тут мы чего-то достали, здесь мы как-то пробились, съездили. Тут чуть-чуть постояли, тут вот у нас такая оператива – очередь на «Жигули» подходит, сын удачно поступил, дочка замуж вышла.
Вот эта жизнь изнутри подтачивала советский строй. Вот от этого Советский Союз рухнул. От всё более и более расходящихся ножниц с представлениями о том, как нужно жить, и тем социальным минимумом, который советская власть нам не могла предоставить, с дефицитом даже туалетной бумаги.
- Леонид, но ведь и сегодня покупательная способность людей не идеальна. Ведь что-то сегодня демократию подтачивает тоже? – встреваю я.
- Конечно, подтачивает! Несомненно же есть движение всегда, оно связано с тем, что люди всегда хотят жить лучше завтра, чем сегодня. Или по-крайней мере не хуже. Поэтому они аскетически оценивают, что… кто-то не может справиться с кризисом. Это естественно – любое человеческое удовольствие всегда является стимулом движения.
…Изначально предполагаемый час презентации затянулся на два с лишним. Просмотр «Птицы-Гоголя» вызвал бурную дискуссию на тему «Почему Земфира?». В фильме действительно были, кроме самого Парфёнова, еще два рассказчика: Олег Табаков и… Земфира. Как выяснилось, певицу Леонид пригласил сюда случайно. Просто разговорились после одного из концертов.
На мой вопрос о фильме «Тарас Бульба» Леонид весело ответил, что не смотрел оного. Не впечатлился. Да и вообще российские фильмы его не впечатляют последнее время. Попереживал также, что Украина на двухсотлетие Гоголя так и не выпустила ни одного фильма. И плавно перешёл к политической собственной позиции. Слышалось в голосе восхищение отцом Владимира Ильича Ленина, который некогда лично открыл столько школ, сколько в стране никто больше не открывал. Затем вспомнил несколько анекдотов про стоящих у руля страны в семидесятых. Снова я не удержалась, и поинтересовалась: каков любимый анекдот Леонида о современных правителях. На что Парфёнов рассмеялся и кратенько назвал их "Dolce&Gabbana".
Как бы то ни было, но "тусили" мы в "Цвете ночи" почти до полуночи. Несколько обескуражил героя презентации, да и всех присутствующих, последний вопрос откуда-то с галерки:
- Леонид, неужели вам действительно нравится то, что вы делаете?
- Наверное, мы все в какие-то моменты должны спрашивать себя об этом…