У чудом уцелевшей стены, с облупившейся штукатуркой и намеками на былое величие здания, сидели четверо. Трое высоких мужчин в зеленых плащ-палатках и бабка лет шестидесяти. Обветренные суровые лица солдат обтянуты кожей. Глаза сосредоточенно всматриваются в сумерки, щурятся от дыма дохлого костерка. Бабка отстраненно кутается в платке, драное пальтишко едва удерживает тепло. Впрочем, оно и то теплее чем неуклюжие, лопнувших от зимнего ношения резиновые сапоги на ногах старухи. Морщинистая кожа землистого цвета, глаза на выкате. Сидит себе с солдатиками, покачивается, ухает как старая сова, скрипят у неё колени как чердачная дверь.
- Ну так что, мать, видела может кого. Чем питаешься-то тут?
Бабка молча покачалась ещё пару минут и, словно продолжая прерванный разговор, начала рассказ:
- Вот в этом вольере, где мы сейчас сидим, семья волков жила. Тут зоопарк у нас был. Волчата родились прям перед первой бомбежкой. Мать у них, волчица всё носилась с щенками и выла. Жалко её было. Мы тогда животных всё спасать пытались, переводили из летних вольеров в кирпичные. Что делать то и не знали. А её поди вымани. Она забилась с щенками и рычит. К ней и входить то боялись. А потом блокада города, снабжения, ничего не завозили. У нас вот слона снарядом убили, мы им ещё неделю кормили хищников, всё думали что придут те или эти и освободят город. Нам то всё равно было, кто придет, лишь бы животные выжили. Покупали мясо у сельских, иногда на свои деньги. Сено там или ещё чего. Всё ждали когда нам помогут, обещали ведь и по телевизору вещали. А потом телевизора не стало. И связи никакой не стало. Нам как то привезли мясо по дешевке, уже разделанное с туши. Поставок то для зоопарка не было тогда совсем, хищников тогда осталось немного, брали все, что привезут для них. А тут такой подарок. Ну мы и взяли, не подумали даже. А медведи стали как то с него себя вести странно. Не то, чтобы как больные, или ещё чего. Принюхиваться стали к рабочим. Да мы и не подумали. Поставщик деньги брал небольшие, а привозил мясо регулярно. Говорит, у него тропки через леса, границы то сейчас плохо охраняют, а он и таскает. И семью кормит и вот нам помогал. А потом пропал он. Погиб видно. А волчица с голодухи возьми да кинься на своего любимчика. Уж как с ней Павлуша дружил, а она его возьми да загрызи. Ну нечего делать, мы её пристрелили. Уж если волчица на людей начала кидаться то все, дальше её держать нельзя. А потом и ещё одного работника задрали. Медведь у нас был старый. Его ещё в 90ых нам привезли, маленьким. Мать моя выкармливала с бутылочки. Уж как ему в голову взбрело такое. Тут мы и задумались о мясе, которым кормили их. Так ведь, кто проворнее, и себе домой таскали хоть раз в неделю кусок, деток то надо кормить чем то. Пришлось звать полицию и отстреливать всех хищников. Козлов то всяких ещё держали какое то время. А потом зима, у нас начали их таскать. Тушу то не перекинуть через забор, прям на месте разделывали и через прутья по кускам. У нас Сторожа стали дежурить с ружьями, круглые сутки. Михалыч был хороший мужик, лет 40 тогда ему было, все меня сватал. А тут героем себя возомнил. Кинулся на этих-то, пугануть хотел, думал убегут. А они его возьми да пристрели. Пока остальные сбежались на шум, пока медикам на санках дотащили. Уж очень слабый был, да и чем ему помочь - операционной у нас на тот момент уж не было, завалило блок при очередном обстреле. Медикаментов тоже не было. Ухаживала я за ним с неделю, а потом он умер. Молока все просил. Смешно же, человек умирает, а молока просит. Какое там молоко, когда каждую ночь город полыхает. Вот и кончился зоопарк, остались стены - от ветра вот вас защищают, а от дождя уже не могут.
- Мать, как же тебя 40-летний мужик то сватал, врешь небось! - хохотнул старшина.
- да что ж мне врать-то, документики-то мои вы ж себе забрали. Мне без них и домой то не дойти. Вот вернете - тогда и врать можно будет.
Старшина потянулся за пазуху, нащупал знакомую корочку Белогорского паспорта:
Земская Наталья Сергеевна
11 октября 1979г
г. Костров