.
Выбирая между Игорем Шафаревичем и Дмитрием Лихачевым, (Царствие Небесное обоим) разумеется, я выбираю академика Д. Лихачева. При всем моем уважении к Игорю Шафаревичу как ученому, и личности, в нем¸ есть что- то глубоко неприятное, (демоничное), когда как, от образа академика Лихачева всегда исходило что-то святое. Я попытаюсь объяснить какие- то вещи и вправду сложные, что бы что-то прояснить. Когда Мисима выбрал путь националиста, самурая и самоубийцы, это его оправдывало, тем, что , у него не было другого пути. Он был целен в своем выборе. Он лишь выбрал себя, (сделав это намного раньше, и задолго до своего выбора в качестве выбора уже сознательного ), поскольку, в его жизни сыграли роль какие то роковые совпадения, как не было другого пути и у личностей вроде Пуришкевича, или даже Гитлера, чьи взгляды в силу их психической детерминированности, не могли бы, измениться, (хотя конечно нельзя ставить на один уровень, путь писателя и тирана), но когда серьезный ученый выбирает в качестве базы своей философии антисемитизм, это лишь род искушения для ученого, род болезни души . У Игоря Шафаревича была и другая возможность - в поисках объяснения, и ответа, на мучащие его вопросы о России, обойтись без антисемитизма, (как, у человека интеллектуального склада, масштаба и труда, человека науки и культуры.)
У великого математика была возможность найти иную базу, более благородную почву, поскольку у Игоря Шафаревича как человека сознательного - был выбор, в отличие скажем, от писателя Мисимы, которого вело националистическое бессознательное как некий архетип ставший роком, судьбой, и в конце концов завершившийся самоубийством писателя. Говоря же о математике и ученом Игоре Шафаревиче, можно, точно, сказать, что Шафаревича не вел никакой рок, никакое роковое бессознательное или роковой архетип. Игорь Шафаревич слишком человек науки., а следовательно у него была возможность другого пути. Именно этой возможностью Игорь Шафаревич по каким то соображениям пренебрег. Для ученого ранга Игоря Шафаревича, антисемитизм - род дешевой сенсации. Невозможно представить, что бы академик Дмитрий Лихачев стал антисемитом¸ это бы убило его авторитет. Однако, как ученый, Шафаревич останется в науке, в виду его неоспоримых заслуг в области математики.
Теперь перейду к нашим дням, и к современным авторам.
Мне кажется, что когда пишут что Дугин фашист, совершают серьезную ошибку, однако, когда пишут, что Гейдар Джемаль был радикалом, не ошибаются. Дело в том что фашист тем и отличается от не фашиста, что у фашиста нет другого пути, речь идет о роковом националистическом бессознательном , (которое уже упоминалось) об архетипе, которым человек одержим, наконец о роковых совпадениях в судьбе, (всего этого я так же коснулся, выше, дополнив свои размышления тем, что Мисима был человеком с изломанной психикой.) Более того, он не мог изменить себя, став, , каким- нибудь, другим, светским писателем, он не мог быть Шекспиром, который бы глядел на вещи с разных точек зрения
Конечно, не мог стать другим и Гитлер, который, так же не мог выбирать.
Однако, и ситуация невозможности выбора бывает разной. Одно дело, болезнь темными пробудившимися архетипами своего времени в политических (и темных) проявлениях, а другое дело проявления архетипов в творчестве, (носящие, скорее характер образно выраженный, а не политически мотивированный, или политически воплощенный .) Философия ни в искусстве, ни в поэзии, ни тем более, в самой философии, не может стать идеологией, как не может стать никакое искусство, (как и никакая наука) оправданием зла.
И все таки, Мисима не мог выбирать.
Не мог выбирать потому, что Бессознательное не выбирает, выбирает Сознание. Наверное, по этой же причине, не мог выбирать и Г. Джемаль, который обладая чертами гения, мог в то же время становиться и психически человеком нездоровым, и одержимым, (что , конечно же не затмевало в нем его подлинно гениальных черт.) Но совсем другая история у философа А. Дугина, в прошлом ученика Гейдара Джемаля и Евгения Головина.
В чем состоит их разница?
Дугин прекрасно может выбирать и даже в пору юности, когда писал дифирамбы Гиммлеру, он и тогда мог взглянуть иначе на нацизм, под углом зла, (что он и сделал, позднее, стоило начаться украинским событиям, с их кровавым сценарием), что говорит о том, что Дугин психически здоров, максимум психопатичен в своем воображении, и артистизме, но вменяем. Дугин в этом смысле отличается от любого националиста времен Рейха, который не мог выбирать, которого вел его националистический архетип.
Как, конечно, барон Унгерн не мог выбирать.
И Г. Джемаль не мог выбирать. Джемаля вело его исламское роковое Бессознательное, а Дугин все -таки человек сознания. Человек , которого ведет Бессознательное, либо поэт, либо радикал, либо больной, (иногда являющий сложные случаи для отличия.) Философ тем и отличается от поэта, что может выбирать. Философия сознательна, пока она философия, даже если ни одна философия не может быть сознательной до конца.
Я имею в виду путь, или образ пути философа.
Вспоминая юность, я полюбил Мисиму, как только взял его в руки, произошло это в девяностых. Единственное как мне кажется, в какой то момент Мисима себя поставил выше искусства, начав из себя творить произведение искусства, (имея в виду его накачанное тело, и все свои фотосессии с ним), заставив искусство служить себе, а не себя искусству, то есть, выбрав демонический путь. Настоящий художник служит искусству, как Шекспир, а не заставляет искусство служить себе.
Хотя, не всегда эту подмену художник видит.
Однако, Мисима был настоящим художником, поскольку, когда в нем произошла эта перемена, он не смог ни жить, ни писать. В конце концов всего того, что он написал в лучшие годы, оказалось достаточным что бы остаться бессмертным. Мисима это своего рода японский Клейст, который, так же, не мог выбирать, в силу того, что был одержимым и больным романтиком.
Такой же случай был и у Егора Летова.
Гениальность и одержимость Егора Летова (с невозможностью отличить одно от другого) состоит в том, что Летов не мог быть другим, не мог выбирать. Иными словами, Летов не играл в темную силу, а проводил свой демонизм до конца. Летов не мог открыть Христа, который бы победил демонический архетип Летова. Я бы назвал массу примеров, когда темное является лишь игрой, а не судьбой, и не только в русской рок музыке. А Летов не играл.
Чем противен антисемитизм у обывателя?
Обыватель виноват сам в том, что он антисемит, даже если его антисемитизму учили родители. Антисемитизм у обывателя не является родом его болезни, нося форму удобного предрассудка. Другое дело, что в темные времена эта грань (прадрассудка и массовой болезни) может стираться. К примеру, меня самого раньше раздражали если не все, то определенные евреи, говоря о ситуации в литературе, (как раздражают и сейчас), но я всегда понимал, что антисемитизм- есть победа темного бессознательного над сознанием.
Я понимал, что быть антисемитом очень легко.
Я же не хотел, что бы в моей душе поселилась бессознательная ненависть, которая питалась бы от моей любви, в том числе и любви к России, и потому антисемит из меня не получился бы наверное никогда. В этом вопросе я выбрал Сознание. Скажу более того мне это стоило работы. В качестве любимого примера у меня всегда был Ницше, отказавшийся от антисемитизма, хотя и близкий к нему в юности, судя по его отдельным работам.
А ведь Ницше был больным.
Но даже став больным, Ницше предпочел, какую то форму болезни более чистую, назвав себя Дионисом, и не просто Дионисом, а Дионисом распятым. Речь идет о том, что мы не можем выбирать бессознательное, но можем выбирать хотя бы в нем, если человек есть существо отличающее зло от добра, пока эту работу не сделает за него никто другой.
Впрочем, отношение к Ницше - разное даже у христиан.
К Игорю же Шафаревичу, (Царствие ему Небесное) автору скандальной Русофобии, у разных людей отношение тем более разное и неоднозначное ,(для одних людей склада националистического, он патриот, а для людей другого склада - антисемит, и подражатель авторов определенного течения.) Однако, в жизни Шафаревич антисемитом не был, что доказано примерами из его личной и научной практики.
Это оправдывает Шафаревича как человека.
Есть случаи, когда бессознательное - сила, а есть случаи, когда бессознательное - слабость, смотря о каком бессознательном мы говорим – о темном, и подавленном, или вытесненном, но светлом, (если такой оборот в речи можно назвать удачным), и смотря какие случаи рассматриваем. Есть случаи, когда бессознательное - поэзия, и случаи когда бессознательное - род одержимости. И одержимости, нужно добавить, темной.
Даже религия – это не путь бессознательного, ставшего сознанием.
Религия это победа светлого райского бессознательного над бессознательным темным, а не победа сознания над бессознательным. Наверное, этим христианство и отличается от буддизма, в котором больше знания, больше сознательного.
В христианстве же, как мы знаем, больше любви.
