“Молодость моя, Белогория,
Песня партизан, сосны да туман,
Песня партизан, алая заря,
Молодость моя, Белогория..”
Катя тихонькой напевала над кроваткой. Было темно, только зрачки светились отражая свет от тоненького полумесяца. Она торопилась - надо дождаться пока уснут дети и попробовать пройти мимо военного оцепления. Несколько дней назад, что-то взорвалось и вырытый на окраине города погребок с продуктами оказался в оцеплении. Продукты кончались и надо было спешить, пока ночи безлунные. В город прибывали военные, ходили дурные слухи о происходящем в районе Хим. комбината и люди уже видели как идут оттуда машины, увозя свой страшный груз. Надо было уходить из города, туда, к предгорьям, где всё цветет, где чистый воздух, и куда не суются военные. Она с детства знает там тропки и их никто не найдет и не обидит. Неделю назад отец был в городе и поддержал её в этом решении.
Санька проснулся, открыл глаза и посмотрел на девочку - она осеклась. Санькин отец был кем то из командиров Сил Самообороны. Их застали дома врасплох и мать успела только спрятать его в сундук с тряпьем. Три дня в доме пили и пели песни, пока Санька сидел в сундуке. Уходя дом подожгли, а сундук накануне заметил Катькин отец, открыл и тихонько закрыл обратно. Мальчишку он дочери вместе с сундуком принес - дети не виноваты. Но Санька всё помнил. Он всё понимал. Катя его любила, но и побаивалась. Она поправила ему подушку, натянула посильнее покрывальце, присмотрелась к Людке - дочке соседки - та крепко спала. Её сон не был тревожен. В свои 4 года Людка не видела ничего, кроме этой войны и ничего не боялась. Она не реагировала на стрельбу, взрывы, не плакала по ночам от страха, когда под окнами кто-то тихонько идет, и домовито откладывала хлеб в узелок под подушку.
Как только дыхание Саньки выровнялось, Катя засобиралась. Она сняла отцовские мягкие брюки и надела старенькое длинное коричневое платьице: если заметят мужскую фигуру - откроют огонь, а женщину могут попробовать сначала задержать. Темная шапочка укрыла белобрысые кудри и бледное худое личико. Старые мамины кожаные перчатки исчезли в кармане.
На улице было свежо. На углу дома белели в темноте распустившиеся ландыши. Катя задержалась на секунду, любуясь. Как же они напоминают те снежные вершины, которые в последние месяцы всё чаще загораживают тучи и дым.