Борута дождался пока проход разгрузится и лишь затем двинул к выходу. Ступив на землю, он, как и все, спросил водителя: «Надолго?» – и как и все не получил вразумительного ответа. Точнее – вообще никакого ответа. Хмурый Григорьич сидел сложив ноги по-турецки перед поднятым боковым люком, в окружении инструментов – справа, слева, за спиной – и кроме этого мира-мирка не видел ничего. Борута подумал, что недаром не включил его в подсчёты эм-жо – отрешённый от всех и от всего дзен-Горыныч был скорее частью автобуса – бесполым механизмом, искусственным интеллектом.
Руки Боруты покрылись мурашками. Олимпийку-мастерку он оставил на сидении – не то, чтобы обязательно было столбить своё место (тем более, что там лежал потрёпанный в мягкой обложке «Мир смерти» Гарри Гаррисона) – почему-то решил, что не замёрзнет и так. Впрочем, достаточно было выйти из тени Икаруса, и майское солнце принималось гладить руки и спину, обнимать-согревать – правда, без особого рвения – как массажист в районной поликлинике, которому забыли дать «на лапу» («А чай?» – «А в чайник?»). И холод, и тепло показались Боруте какими-то ненастоящими, словно едва закинутое в холодильник пиво или поставленный в духовку на минутку ужин – ни то (не то), ни сё. Да и сам переход из недо-тени в недо-свет – с такими размытыми границами и не поймёшь, где ещё наше, а где уже импорт, где ещё вчера, а где уже сегодня – и где, за какой полосой, придёт завтра.
Дорога келоидным рубцом прорезала степь – делила случайной-не-случайной линией на правый и левый берега, усмиряла и словно очеловечивала жёлто-зелёную стихию, как некогда ветхозаветный пророк усмирял и приручал морскую. Чуть поодаль, над травами и цветами возвышались деревья – там, там, там – сбивались в стаи или банды, а ещё дальше, на краю неба – собирались в настоящую о-пэ-гэ, казались чем-то одним-единым: мощным и хмурым – надвигающейся бурей или татаро-монгольской конницей. Видимо, таков «зов времени» – искать своих, не особо заботясь о том, чтобы точек соприкосновения было много, хватало и какой-нибудь одной – земляк, сосед или просто «нормальный, толковый, путёвый». Тот, кто ехал сам – продавать сигареты, покупать адидасы – рисковал закончить Прометеем; находивший пару-тройку попутчиков (даже незнакомых) – становился Одиссеем (Зевс не выдаст, Гера – не съест); а уж с толпой – и вовсе – вливался в божественный Гольфстрим, «время выбрало нас».
Борута вспомнил, что и троллейбусы в их городе ездили «стаями». Сперва это казалось шуткой: «троллейбус – стадное животное», «туда дофига – назад нифига», пока он не узнал от кого-то, что это не закон подлости, а вынужденная мера – случалось, вечерами троллейбусников грабили: заскакивали на безлюдной тёмной остановке, врывались в кабину и отбирали кассу. Когда сзади следовали «свои», оставался шанс, что они подоспеют с монтировками и помогут отбиться.
Женщины толпились возле автобуса – неподалёку, небольшими группками; мужчины спустились «в поля» – прошли шагов двадцать, расселись кружком и – а что ещё делать? – выпивали. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь – посчитал их Борута. Он тоже сбежал вниз и прошагал их маршрутом.
– Позволите, – Борута вытащил из кармана штанов складной стакан, – присоединиться к вашему, так сказать, выездному симпозиуму?
Едва сказав, он подумал, что стоило обратиться к ним как-нибудь проще: «Мужики, можно с вами?» – к чему выпендриваться? Не на кафедре же у себя. Или «катедре» – если обещанную реформу-страшилку всё же приняли, пока он бегал-закупался для Польши.
– Прошу, прошу, – отозвался толстяк в свитере с северным орнаментом, сжимающий подмышкой пухлую барсетку.
Казалось, что он здесь «за главного» – и хан, и атаман: и ответил первым, и говорил «от себя, но за всех» (причём, никто не возражал), и полулежал, как турецкий вельможа. Хотя, скорее всего, объяснялась вся эта «власть» просто: он – угощал.
– Тем более, – Борута воодушевился тем, что шутку вроде как приняли, – имеются научный интерес и наработанные материалы, – он вынул из другого кармана чекушку.
– Поделитесь ими чуть позже, а пока с вас – штрафной доклад. По нашей основной тематике, – «челнок-хан» кивнул на стоящих в траве пол-литровых солдатиков.
Подписывайтесь, комментируйте, ставьте лайки и скачивайте мои книги на ЛитРес и Ridero.