Людочку все обижали с самого детства. Мама, оставшаяся без мужа, старалась, чтоб в доме было всё "не хуже,чем у людей". Ну, и чтобы единственная дочь тоже была "не хуже". Поэтому если девочка что-то делала не так (а она всё время что-то делала не так), мама громко досадовала:
- Вот ведь бука, руки-крюки, ничего толком сделать не можешь!
А Людочка плакала...
Обижали её и более ловкие и умелые подружки: у них всё получалось, а у неё ничего. Даже младшая двоюродная сестрёнка Светка обижала. Она-то, в отличие от Людочки, что бы не сделала - все этим восхищались. Вот так как-то: Людочку обижали, Светочку обожали.
Дальше - больше. Людочка выросла, в институт поступила, в общежитие устроилась. Где её тут же начали обижать сокурсницы: денег займут, а отдавать не торопятся.
Вышла Людочка замуж и снова на обидчика нарвалась. Муж почему-то был уверен, что жена - это его тыл, и он вправе рассчитывать на чистые носки, на вкусный ужин, на искренний интерес к своим делам. И выговаривал Людочке своё недовольство. Та, естественно, обижалась. Впрочем, муж свалил вскоре после рождения дочери. Чем, разумеется, тоже полоснул по сердцу нежную ранимую Людочку.
А дочь-то, видать, в отца пошла. Едва говорить научилась, стала Людочку всячески гнобить. То одно ей хочется, то другое. Обидно, когда соплюха от горшка два вершка, а уже какие-то права качает. Сама-то Людочка отродясь прав не качала, даже не говорила, чего ей хочется. А зачем говорить: сами догадаются. Но, как правило, не догадывались. Что вызывало у Людочки чувство обнажённой уязвимости.
На работе тоже все пытались её поддеть, не признавали очевидных заслуг. Больше того, плели интриги, стараясь выжить с должности и поставить "своего человека". Хотя и должность-то отнюдь не козырная - лаборантка на вечернем отделении вуза. Зарплата подплинтусная, престиж не выше. Зато и вкалывать до семи потов не приходилось. Было там всё тихо, нудно и по-болотному бесперспективно.
Обижали Людочку в магазине и на базаре, в домоуправлении и общественном транспорте. А если со стороны окружающих была тишь да гладь, Людочка находила повод попереживать за кого-то другого, например, за брошенных собак, за спиленные деревья и закатанный в асфальт газон. Правда, подобрать собаку или выступить за сохранение газона ей в голову не приходило. Главное - не остаться равнодушной, проявить свои душевные качества. И снова убедиться в несправедливости мира.
С мамой Людочка постоянно ругалась. Мама упрекала её в лентяйстве и потребительском отношении, сетовала, что всю жизнь горбатилась не для того, чтобы никчёмную дочь вырастить. Людочка в ответ визжала, что мать ей всю жизнь загубила, что любила только двоюродную Светочку, а её, Людочку, в грош не ставила. До драк не доходило, но истерические трагикомедии с битьём посуды и воплями оперного диапазона стали ежедневным бесплатным развлечением для всей коммунальной квартиры. Ах да, соседи, натурально, тоже Людочку добросовестно обижали.
Но самое печальное: мама Людочки умерла, а дочка, как выросла, сразу из дому слиняла. Осталась Людочка одна. Однако обходиться без традиционного концертного репертуара никак не могла. Подолгу висела на телефоне, болтая с подругами. Но подруги почему-то всё чаще ссылались на занятость и сворачивали беседу. Как на это реагировала Людочка, можно не объяснять. Среди постоянных собеседниц осталась только двоюродная Светка. Вот с ней можно часами перемалывать былые взаимные обидки! А в конце разговора кто-нибудь из них непременно швырял трубку, чтоб больше никогда и ни за что! Обычно ссоры хватало дня на три, затем сестрички-истерички снова искали общества друг друга.
Когда совсем не с кем было пообщаться, Людочка доставала свой "жизненный багаж" из пыльных глубин памяти и вспоминала, кто, как и когда сделал ей гадость. Причитала и заливалась слезами, прибавлявшими к каждой мелкой обидке внушительные проценты. Если б такие же проценты давали по банковским вкладам, то любой нищеброд смог бы за год выбиться в миллионеры.
Звонить дочери Людочка опасалась. Неродная она стала какая-то. Раньше-то хоть грубила, огрызалась, - всяко лучше, чем отстранённость. Людочка прощала, но запоминала и вносила все дочкины грубости в свою "обидную копилку". Сейчас же копилка заполнялась другими вещами. Когда Людочка по привычке начинала выговаривать дочери, что та её ненавидит, дочь предлагала:
- Мама, мне бы хотелось общаться с тобой в другом формате, не про эмоции, а про дела.
Вот так, без эмоций! Да что же это за робот бесчувственный вместо дочери! И слово какое-то дурацкое - формат! Людочка все эти соображения незамедлительно вывалила в телефонную трубку. С фирменным привизгом, разумеется. А в ответ:
- Мама, у меня нет желания с тобой ругаться. Давай поговорим в другой раз, когда ты будешь готова.
- Ты меня просто выбрасываешь из жизни! Я всегда хотела что-то делать вместе, чтобы мы друг другу помогали, чтобы ходили куда-то! А ты меня ненавидишь, за человека не считаешь! - Людочка могла так продолжать бесконечно, состояние обиды у неё было самоподдерживающимся. Но услышала снова: "Прости, поговорим, когда ты будешь готова".
К чему готова? К холодности родной дочери? К этому Людочка не будет готова никогда! Не для того она без мужа ребёнка воспитывала, чтобы такую никчёмную дочь вырастить. Ой, что-то такое уже лежит в её "копилке обид". Да, так говорила её покойная мама. "Ну вот, и дочь, и мать против меня!" - Людочка снова горько зарыдала.
Наверное, рыдает и сейчас. В "копилке обид" всегда найдётся повод пожалеть себя, несчастную и посетовать, что вокруг такие равнодушные и злые люди.
А что думаете вы? Почему Людочку никто не любит? Что поможет ей стать себя счастливой? Какое будущее у её отношений с дочерью?
Благодарю всех, кто выскажет своё мнение.