Самый правдивый фельетон
Алоис Альцгеймер вышел из департамента Деменции сосредоточенным и недовольным. Опять гендиректор ассоциации Когнитивных Нарушений испортил ему настроение, подсунув список 80-летних. "Кому же они нужны, кроме меня? – угрюмо думал Алоис. – Никто не хочет с ними связываться. Паркинсон и тот свалил к 70-летним... А как хорошо начиналось утро, – мечтательно вздохнул он, доставая список. – У меня на сегодня одни 50-летние были, с ними столько ярких эмоций! И слезы, и отчаяние, и лихорадочные звонки и в Деменцию, и в Когнитивные нарушения... Эх! Только успевай анализировать и строчить статистику."
Альцгеймер без всякого энтузиазма стал прикидывать, как лучше добраться до первого адреса в списке, но сильно удивился, увидев в нем только одну фамилию: "Как такое может быть? А где же остальные?" Тут он заметил гендиректора Когнитивных нарушений, который вышел из здания депертамента и направился к машине. "Бред Безумович, подождите!" – воскликнул Алоис и чуть ли не бегом поторопился к шефу. Тот недовольно искривился: "Ну что еще, название болезни?" Бред Безумович всегда так обращался к Альцгеймеру, когда хотел его уколоть или унизить. Все-таки глава ассоциации имел отвратительный характер! Но Алоис был не робкого десятка. Недаром он годами изучал пресенильный и алкогольный психозы и общался с их обладателями.
– Бред Безумович, а почему здесь только одна фамилия 80-летней женщины. А где остальные? Их нет в списке, который Вы мне дали.
– Слушай, название болезни, ты сначала с этой попробуй справиться. У Паркинсона после нее судорожный приступ с потерей сознания был, – сказал начальник и громко хлопнул дверцей машины. "Ладно... Значит, она и Паркинсона сломала? Непременно надо на нее посмотреть", – и во взгляде Алоиса зажегся интерес.
Пациентка жила на последнем этаже в типичной серой пятиэтажке без лифта, на фасаде которой из красного кирпича было выложено слово "Одуванчик". Лестничные пролеты были длинными, а ступеньки крутыми, и после третьего этажа Альцгеймер начал выдыхаться. "Ну надо же! Как только она из дома-то выходит? А может, и не ходит уже никуда," – ответил он на собственный вопрос. Подойдя к квартире, Алоис невольно отпрянул от неожиданности: за дверью громко играла музыка и слышалось нестройное одиночное пение.
После звонка ему пришлось долго жать ответа, так как музыка не стихала, а фальшивое пение только усиливалось. Наконец, после пятого по счету звонка дверь распахнула разрумянившаяся пожилая женщина с откровенно дерзкой сединой и, запыхавшись, спросила:
– Вам кого?
– Здравствуйте, мне нужна Кадриль Оптимистовна Смайл, – пытаясь увидеть кого-нибудь еще в глубине квартиры, ответил Алоис.
– Хм... А вы кто?
– Я Альцгеймер из Ассоциации Когнитивных Нарушений.
– Кто-о-о?! – протяжный дикий крик ужаса, вырвавшийся из груди Кадрили Оптимистовны, полетел по подъезду, неожиданно усиливаясь от одного этажа к другому.
«Опять Тарзана включили», – подумал Алоис, глубоко жалея самого себя.
На разных этажах начали открываться двери, из которых выбегали жильцы, кто в фартуке и со сковородкой, кто с мобильным телефоном, многие из них лихорадочно звонили кому-то... Алоис был хорошо знаком с такими ситуациями и, сохраняя невозмутимость, привычным движением достал из кармана листок с номерами телефонов, которые он так и не смог запомнить, хотя проработал в Деменции уже не один год.
– Господа, господа! Успокойтесь! Если вы прекратите так шуметь, я дам номера телефонов Ассоциации Когнитивных Нарушений. Обычно сразу все звонят туда, чтобы найти блат, – устало сказал Алоис.
– Мы тебе не господа. Господа все в Париже, – подозрительно прищурившись, заявил сосед, от которого попахивало чаем с ромашкой.
– Ну хорошо, товарищи.
– А ты кто такой и зачем сюда пришел, товарищ? Кто тебя звал-то? Ты ведь не из наших будешь, мы своих всех знаем. У нас тут, между прочим, социальное общение на высшем уровне. Мы вместе за город выезжаем и праздники отмечаем, а по утрам групповые занятия на воздухе проводим, – не унимался сосед, на которого с явным одобрением смотрел весь подъезд.
– Меня никто никогда не зовет. Я сам решаю, когда и к кому приходить. Я Альцгеймер, – подняв голову и выпрямившись, громко ответил Алоис.
После этих слов подъезд вдруг затих, но уже через миг громко взорвался безумной бурей... Альцгеймер едва успел заметить откуда ни возьмись летящие ему в голову беговые кроссовки. Тут же в воздухе появились палки для скандинавской ходьбы, которые задели бедняге бровь. Сосед по этажу выбежал на площадку с музыкальными колонками и, с удовольствием и широко размахнувшись ими, легко отправил сладкую парочку в сторону Алоиса. В это время по лестнице поднималась соседка, страстная поклонница продуктов с антоцианами, в обеих руках которой были тяжелые сумки с баклажанами и черным виноградом. Узнав, в чем дело, пожилая женщина с юношеским задором начала дубасить непрошеного гостя баклажанами, которые с легкостью один за другим выхватывала из сетки, а когда та опустела, принялась за виноград, превращая его в кашу прямо на лице Альцгеймера...
Весь подъезд охватила упоительная радость. Беднягу атаковали со всех сторон. В бой пошла тяжелая артиллерия со свекольными зарядами и кочанами фиолетовой капусты. Плитки темного шоколада с содержанием какао 80 % и выше расставили на официальной одежде Алоиса некоторые фантазийные акценты в виде густых коричневых пятен. К ним сразу же прилипли грецкие орехи и вместе с капсулами омега-3 образовали на бывшем когда-то строгом костюме Альцгеймера яркие гирлянды.
На Алоиса было страшно смотреть. С головы съезжали наушники, из которых лились звуки зажигательного рок-н-рола, на лице едва подсохли красно-синие потеки виноградного сока, на плече повисла чья-то сумка с теннисными ракетками и женским купальником с чашечками впечатляющего размера, из кармана пиджака торчали рекламные проспекты курсов бачаты и сальсы...
Грозный и неумолимый Альцгеймер внушал скорее жалость, чем страх и ненависть.
Кто-то сказал: – Давайте сдадим его в полицию. Может, потом в тюрьму отправится и не вспомнит про нас.
– А давайте... Полиция, полиция, приезжайте срочно! Здесь товарищ Альцгеймер адресом ошибся. Заберите его, пока жив.
После в полиции долго пытались понять, что же произошло с товарищем Альцгеймером в подъезде и как он там оказался. Но Алоис так и не смог вспомнить. От слишком сильного потрясения он потерял память и навсегда расстался со своей работой.
Не забудьте подписаться на канал :-)) и узнать, зачем нам надо танцевать