Про пианино. О том, что музыка "не мое" родителям стоило догадаться, когда в дом бабушки на улице Спартака в Новосибирске перестала приходить молоденькая и ужасно милая аспирантка из консерватории. Но, что было в Новосибирске, останется в Новосибирске. У мамы был план, и в Москве меня отдали в музыкальную школу. План был - пианино нет.
В отсутствии пианино я стала томиться по музыке, представляла свои первые концерты - сначала в музыкальной школе, потом в большом концертном зале. В моем воображении учителя перестали спрашивать меня на уроках - "тихо, не трогайте ее, это же Она!!!" Восторженные звонки маме то и дело раздаются в квартире: "чудо, а не девочка, необыкновенный ребенок, вы такая счастливая мать".
Одним словом, однажды я вернулась домой и обнаружила в своей комнате не новое, но вполне себе чёрное пианино, а в маминой - двух спящих мужиков, которые эту красоту на пятый этаж без лифта тащили. Одним из этих мужиков был мой отчим, и я вплоть до их с мамой развода так и не решилась сказать ему, что передумала быть великой пианисткой. То есть ещё пару лет я более или менее прилежно разучивала гаммы, пока в один прекрасный день отчим, оставив половину своих вещей в том числе и пианино, не исчез из моей жизни. Таким образом, у меня развязались руки. Это в переносном смысле, а в буквальном, я случайно увидела на тумбочке в маминой комнате медицинский бинт. И у меня возникла идея.
Воплотила я ее этим же вечером. Все прошло гладко и ничто не мешало мне наслаждаться жизнью в последующие пол года. Пока маме не позвонили из школы. Без восторженных благодарностей и поздравлений, но с тревогой за мою руку, которая вот уже пять месяцев как кровоточит и гноится, а мама все ещё не показала меня лучшим профессорам Москвы.
На этом мы с музыкой расстались. Моцарт с Бахом укоризненно покачали головой и, хлопнув дверью, ушли. А пианино осталось.