Элишка подошла к двери реанимации и приподнялась на носочки, чтобы увидеть, что происходит за ней. Сквозь матовое стекло она смогла различить только размытые белые тени. Они, точно призраки, плыли по коридорам, тихие, смиренные и немые. — Эли, — негромко окликнул ее Карел, и девочка обернулась. Во всем ее взгляде чувствовалась тревожность и какая-то странная смиренность, будто ее только что сварили в кипятке, и она более ничего не чувствовала. — Мама не очнулась? — спросила она. — Нет, — Карел взял ее за руку, — пойдем пожуем чего-нибудь. Там Вилем пакет из Мака принес. — Я не хочу, — девочка выскользнула из его рук и посмотрела в сторону реанимации. — Эли, — Карел был настойчив в своем выборе, — ты должна поесть. Так ты ей ничем не поможешь. — Ты что думаешь, я могу помочь ей? Как? Это он, — она указала вдаль коридора, где лежал Филипп, — это он изувечил ее, искалечил. И, — ее вдруг накрыло такой злостью и ненавистью к отцу, что если бы не схвативший ее в охапку Карел, она бы бро