Обедали. Я заметила, что у Захара красивые часы. Захар сказал:
- Да, мои котлы, - и заулыбался.
Вспомнили, что многие знакомые называют часы котлами и стали гадать, с чем это может быть связано. И выяснили вот что.
Когда в СССР появились трудовые лагеря, еще до войны, надзиратели в них использовали особенную систему оповещения заключенных.
Для возвещения времени обеда или окончания работ они били в гигантские списанные с кухни железные чаны, которые и называли «котлы». Котлы устанавливались по периметру места проведения работ. Когда заключенным пора было отправляться на обед или на отдых, надзиратели оголтело лупили палками по чанам. Таким образом, котлы стали для заключенных своеобразной метафорой времени, которая много значила для лагерных страждущих.
Я вспомнила про Солженицына, есть ли у него упоминание котлов? Открыла «Ивана Денисовича» - удивительно, но первое же предложение именно об этом: «В пять часов утра, как всегда, пробило подъем - молотком об рельс у штабного барака. Перерывистый звон слабо прошел сквозь стекла, намерзшие в два пальца, и скоро затих: холодно было, и надзирателю неохота была долго рукой махать». Не котлы, конечно, но принцип тот же.
С какой силой эти люди ждали передышки от пыточного труда, что чувствовали, когда слышали звон «котлов»? Я вспомнила, что после того, как в первый раз прочитала «Ивана Денисовича», мне было стыдно курить и есть сладкое: ведь где-то там, между мирами, среди ночных звезд Иван Денисович мечтает обо всем том, что у меня теперь есть в избытке, и чего я, в сущности, ничем не заслужила.