Дирижабль накрывает улицу густой тенью, величаво проплывая меж двух гор бетона и стали. С земли видно множество антенн и проводов вдоль гондолы. Барклай задрал голову, предусмотрительно придерживая шляпу, в попытке рассмотреть маркировки и просто понять функцию аппарата.
Если они есть, то аппарат всё равно движется слишком высоко, на уровне со смотровыми площадками небоскрёбов. Незадачливый самоубийца вполне может запрыгнуть на верхушку, да так и остаться там, беспомощно вопя о помощи. Полуденное солнце превратило аэростат в абсолютно черную глыбу, похожую на авиационную бомбу, готовую рухнуть на улицу. Барклай передёрнул плечами от дурных воспоминаний и зашагал к примеченному кафе. Мёртвый городской ветер треплет полы плаща, перехваченного на поясе тканевым ремнём.
Улица почти пуста, мало кто хочет прогуливаться по бетонным улицам, наполненным стальными монстрами, исторгающими смердящий солярой дым. Мимо Барклая проехал грузовоз, груженный ребристыми бочками с маркировкой черепа и костей. За рулём обрюзгший дворф, заросший рыжей бородой по самые глаза. Покосившись на пешехода, помахал рукой, увидев маркировочную татуировку, тянущуюся от виска до челюсти.
Метка военнопленного из лагерей смерти.
Барклай привычно поднял руку, отвечая на приветствие. Грузовик оказался предвестником колонны грузовиков, тянущейся от вокзала. У многих груз накрыт тентом, а в кабинах сидят угрюмые вояки с винтовками, цепко глядящие на прохожих. Барклай на всякий случай сдвинул шляпу налево, скрывая татуировку.
Бетонная улица гулко стучит под туфлями, Барклай вывернул левую руку и посмотрел на часы, накрывшие внутреннюю сторону запястья. Минутная стрелка неумолимо движется к получасу. Пройдя мимо группки молодых девушек, с пышными причёсками и в коротких, не по погоде, красных юбочках, мужчина вошел в кафе.
Внутри трое посетителей: два старых дворфа и человек за дальним столиком. Кассир, тощий орк с осунувшимся лицом, со следами не самого удачного пубертата, вяло приветствовал. Барклай ответил ему взмахом руки, не спуская взгляда с третьего посетителя, ощутимо занервничавшего. Пройдя мимо замолкших стариков, подсел за столик к нему и, сняв шляпу, поздоровался:
— Привет, Санни.
— П-привет, Барклай... ч-чем обязан? Да-давно тебя не видел.
— Да так... — начал Барклай, но подошедшая официантка прервала его.
— Добрый день, сэр, и добро пожаловать в кафе «У Оркадия», чего желаете? Сегодня блюдо дня: рёбрышки по дворфски...
Она осеклась, заметив татуировку, и удивленно посмотрела на мужчину — слишком молодо выглядит для ветерана. Но татуировка точно не поддельная, слишком грубая и штампованная, синюшного оттенка. Такие ни один мастер делать не станет.
— Кофе, красавица, крепкий и сахару побольше.
Официантка судорожно кивнула и почти бегом скрылась на кухне. Санни нервно сглотнул, наблюдая за тем, как нежданный гость снимает плащ, оставшись в белой сорочке с закатанными почти до локтей рукавами, темно-синей жилетке и таких же брюках с отчетливыми стрелками. Кассир нервно икнул, увидев на боку кобуру с пистолетом, точно такая же на другом боку. Черные рукояти поблёскивают, отполированные частым хватом и всем видом говоря: они в любую секунду могут оказаться в руках Барклая.
Санни мелко затрясся, глаза забегали, ища выход.
— Баркл-лай... приятель... что тебе нужно от такой мел-л-лочи, как я?
— Просто информация, если бы мне нужна была твоя голова, я бы просто пристрелил тебя, только зайдя.
Официантка принесла кофе и, не обратив внимания на кобуру, поставила перед мужчиной высокую кружку. Довольно потянув носом ароматный пар, Барклай подвинул пепельницу пальцем и извлёк из кармана портсигар. Сунул в зубы мятую самокрутку и прикурил от пальца.
Не выдержав тиши Санни прозаикался:
— Т-т-так это всё в-р-раки были?
— Насчёт?
— Ну, что зе-зе-зелный Тэд тебя пор-порешал...
— Чтобы убить обладателя вот этого, — Барклай с мрачной улыбкой постучал пальцем по татуировке, — нужно нечто большее, чем пара пуль.
— П-понимаю... Если я с-ск-ка-кажу, где он, ты меня не ттт-рон-нешь?
Барклай задумчиво почесал последние цифры татуировки.
— Конечно, Санни, я даже оплачу твой кофе с виски.
Едкий дым от самокрутки поднимается ровным столбиком к потолку, наполняет воздух странным запахом степных трав. Старики начали принюхиваться, один вскинул брови, признав особый, фронтовой сорт табака.
— Они у дальнего перегона, готовятся своровать грузовик у военных. — Разом перестав заикаться выпалил Санни.
— Зачем Теду химикаты?
— Там будут не те химикаты, а опий и новая штука, навроде первитина...
Барклай залпом осушил стакан кофе, молча положил на стол три мятые купюры и, набросив плащ, пошел к выходу.