В этот театр с 85-летней историей я хотела сходить ещё в прошлом году, когда на пресс-конференции Булгаковского фестиваля про него с такой любовью и нежностью рассказывали заслуженный артист России Андрей Егоров и народный артист России Николай Лазарев. Благодаря сообществу «Москультура» данное желание исполнено, но, кажется, удовольствия не прибавилось.
Центральный академический театр российской армии имеет изюминку. Если посмотреть на него с высоты птичьего полёта, то можно увидеть, что здание построено в виде пятиконечной звезды. Логику архитекторов понять можно, в 1934 году иначе и быть не могло. Ночью, в подсветке, звезда театральной архитектуры смотрится очень красиво. Звёзды есть и внутри ― в интерьере, на лестнице, да и на сцене. Людмила Чурсина, Лариса Голубкина, Алина Покровская, Ольга Богданова, Ксения Хаирова…
Много заслуженных, народных и любимых артистов почти каждый день проживают здесь чужие судьбы. Выходят на большую, малую и экспериментальную сцены. На последней не была, но первая меня потрясла и разочаровала. Увидев масштаб сцены, сразу представила, как тут можно разместить пару-тройку автомобилей, взвод солдат или целый танк, который поместится даже на вращающемся круге. Да здесь легко можно делать спортивные спектакли, на заднем фоне устраивая футбольный матч, а на авансцене разыгрывать личные переживания той или иной эпохи.
Кстати, о сценографии спектакля «Ма Муре». Движущиеся по центру дома маленького французского городка, где разворачивается всё действие спектакля, замечательно иллюстрируют малоэтажность отношений жителей. Они все друг друга не просто знают, а являются членами одной большой семьи. Но нам, чьи места оказались в передних рядах с краю, весь спектакль пришлось сидеть с поворотом головы направо и периодически прислушиваться, что говорят артисты на правой стороне авансцены. В результате такого неудобства моя спутница ушла в антракте домой, вспомнив при этом, что вообще не любит театр с детства, но решила реабилитировать представление о театре на примере ЦАТРА. Не получилось.
При такой наполняемости сцены (вплоть до каждого заднего уголка) можно убрать несколько кресел в зале, чтобы все сидели по центру, или не концентрировать действия на авансцене только в одной её части. Актёры становятся такими маленькими и теряются в пространстве, особенно, когда их на сцене много, как в спектакле «Ма Муре». При этом задний план очень продуманный и органично вписывающийся в действие. Вон школьники, гуляющие строем за учительницей, а там ― цирковые артисты…
Пьесу «Ма Муре» Жан Сарман написал в 1941 году в осаждённом фашистами Париже! Представляете, что заложено в это маленькое произведение? Это мечты о мире, о такой жизни, где бы люди спорили о том, где поставить сцену, чтобы всем городом отпраздновать 106-летие старейшей жительницы городка. Автор мечтал, чтобы люди не умирали в 20 лет на войне, а жили так долго, как его героиня.
После антракта в спектакле появился Свет. Он выделил на большой сцене, как из длинной жизни, те фрагменты, на которых хочется остановить воспоминания. Меньше суетились горожане, больше было ясности. Возможно, поэтому второе отделение вызвало больше положительных эмоций и в целом повлияло на общее представление о спектакле.
Строгий зритель Анжелика ЛУКИНА,
фото Марии Громовой, lopaka и из архива театра