Вторник 5 февраля стал лунным Новым годом 2019. Государственные школы Нью-Йорка дали детям выходной в честь праздника. Одновременно природа одарила всех солнцем и теплом.
Что делать в этот уникальный день? Я решила взять дочь покататься на коньках. Я выросла на них и предполагала, что этот навык похож на езду на велосипеде. Мой 6-летний ребенок отчаянно пытался научиться кататься, и я не могла придумать лучшего дня для ее первого вращения вокруг пруда.
Мы прибыли на каток Уоллман около южного края Центрального парка. Я нас зашнуровала, и мы неловко начали пробиваться ко входу. Когда ступили на лед, он оказался более скользким, чем я помнила.
Не успели лезвия коснуться замерзшей воды, как мы почувствовали, что стремимся к земле. Мне удалось восстановить равновесие благодаря стене, а моя дочь уцепилась за меня.
Я отдышалась и сформулировала главное правило: не падать.
Это больно, холодно, а подняться — сложно. Если просто оставаться на ногах, можно считать день успешным.
Итак, мы пошли по катку, я крепко держала руку дочери. Каждый раз, когда наше равновесие нарушалось, я поднимала наши руки к небу, дочь оставалась болтаться надо льдом, как рыба на леске. Мы повторяли это зрелище в течение двух кругов, а затем я сдалась. Мои силы были на исходе. Я пыталась подкупить дочку обещанием сладостей и новой игрушки, лишь бы мы сняли коньки.
«Может, мы сможем вернуться в другой раз», - сказала я ей. В этот момент одна из ее школьных подруг подъехала к нам. Стружки льда упали на наши ноги, когда она остановилась.
«Я научу ее кататься!»
Мое дитя умоляюще посмотрело на меня. Отчаянно пытаясь снять свои коньки, я согласилась. Одноклассница взяла мою дочь за руку, а я вернулась к скамейке.
Через несколько секунд произошло нечто неудивительное. Моя дочь упала. Я перепугалась: она не могла подняться, но изо всех сил пыталась.
Я собиралась прыгнуть через стену, чтобы помочь ей, но поняла, что она не может встать из-за сильного смеха.
Далее я наблюдала повторяющуюся картину: дочка со смехом тянется к руке подруги, встает на ноги и катится три шага и вновь летит на лед. Цикл продолжался пару оборотов вокруг катка. Со временем падать она стала чуть-чуть реже.
Когда они наконец вернулись к скамейкам, моя дочь воскликнула: «МАМА! Я упала 22 раза!». Она с подругой снова разразились смехом, а затем ее одноклассница отправилась домой.
Мой ребенок хотел продолжать кататься, но я объяснила, что уже сняла коньки и не хотела возвращаться на лед. «Я могу заниматься самостоятельно!» - настаивала она. И уговорила меня.
Я провела следующий час в наблюдениях, как моя дочка кружит по катку. Она ступала, падала, висела на стене, ступала, падала, затем скользила и падала, затем ступала и скользила, и скользила, и скользила до тех пор, пока не смогла сделать целый круг без единого падения.
С тех пор я много думала об этом дне. Не столько о моем желании защитить ее, сколько об усердном побеге от неудач.
На мой взгляд (женщины, рожденной в середине тридцатых годов), ошибок следует избегать любой ценой. Но, в то время как я была сосредоточена на том, чтобы не упасть, моя дочь сосредоточилась на том, чтобы научиться кататься. Падение является частью процесса. Это часть любого начинания.
В тот день, когда я смотрела, как мой ребенок учился ездить на коньках, я думала о вещах, которые упустила из-за страха ошибок. Риски, которых я избегала, возможности, которые я упустила, деловые связи, которые я не создала из-за боязни быть отвергнутой. В какой момент избегание ошибок стало моим провалом? Насколько сложно было бы это изменить?
Дочка наконец вышла с катка, ее щеки были розовыми от холода, ее волосы были вьющимися от пота, ее улыбка сияла. «Мама! Я это сделала! Я научилась!»
Я развязала ее коньки, когда она легкомысленно рассказывала мне о своих способностях, словно я не наблюдала за каждым движением.
«Я думаю, что у меня синяки от таких сильных падения!» - хихикнула она. - «Но я научилась кататься на коньках».