Если бы не Дюма-папаша, кто бы сейчас в России знал про кардинала Ришелье? Историки (и интересующиеся), и те, кто помнит школьный курс. Был, мол, такой.
А он не просто Был, он был ого-го!
А у Дюма - мрачный интриган, возле дверей которого нетерпеливо роет копытом землю демоническая Миледи.
Истории, в результате которых он постоянно теряет нервы, верных соратников, а приобретает лишь минус в карму и две несчастные (алмазные, правда) подвески. Ну и еще Бекингема зарезали. Вот и вся прибыль.
А кто ему противостоит? Четыре апокалиптических всадника. Пылкий вьюнош, нарцисс, хвастун, и, наконец, благородный алкаш.
И они, у которых в карманах на всех четверых одна вошь на аркане, все-таки обыгрывают такого богатого, умного, влиятельного светоча, как кардинал. А один из них даже отхватывает внеочередное воинское звание, из рук самого кардинала.
Хотя там делов-то, устранить Д'Артаньяна - и вся шайка-лейка рассыпется в прах. Он, как парубок моторный, тащил на себе всю компашку, обеспечивая их своевременными дозами адреналина, и иногда подкидывал деньжат. А они вместо него получали пули, отлеживались с колотыми ранами, и неделями квасили, запершись в погребах.
Что бы делал благородный Атос, не будь гасконца? Пил и служил. А благодаря Д'Артаньяну у него вошло в привычку убивать свою благоверную.
И не так уж это было бы трудно, избавиться от гасконской занозы, даже несмотря на то, что он весь такой фехтун-шпаголюбец. У них, во Франции, не так давно целого короля на ноль помножили. Бекингем, опять же. Кардинал и за морем до него дотянулся, а тут, по тому же Парижу разгуливает голодранец, и ничем, его, холеру, не взять. Отраву пить не хочет, стрелки промахиваются, мастера-иглоукалыватели сами дохнут .
Да можно было всего лишь подсунуть ему нужную барышню, и все. Никаких убийств. Но тут Д'Артаньян, опередив события, сам взял быка за бока, и нажил себе огромный блондинистый геморрой.
А кардинал мечтает о королеве (это в кино, не помню, как в книге, мечтал, или нет). Не до того ему. Не может сосредоточиться.
И вертит недалеким королем