«Управляют хипстером главным образом информационные запахи и ветры. Голем разворачивается туда, откуда прилетает самый соблазнительный запах. Наше суровое Отечество, увы, здесь неконкурентоспособно — оно не производит ни красивых двусмысленностей, ни терпких ароматов. На государственном информационном предприятии такого не выпилить. А голем думает носом.
Голем устроен так, что не понимает тождественности Тупака Шакура и Михаила Круга (Кеша, кстати, ее видел). Поэтому источник энергии русского хипстера — непримиримый конфликт между «hip» и «гоп», в которых он не может распознать полюса одной и той же вставленной в него батарейки. У русского полюса этой батарейки знак «минус». Но глупо обвинять в этом голема. Виноваты национальные маги, до сих пор делающие вид (и иногда даже сами верящие), что умеют чертить волшебные знаки у големов на лбу. На самом деле все заклинания за них пишет ветер»
В. Пелевин «Любовь к трём Цукербринам»
Отчасти классик прав. Думаю, криминальные песни распевали ещё в Древнем Риме, а может, и в самом Вавилоне. Любой крупный город собирает под своей тенью романтиков ножа и топора. После тёмных дел их душа просит возлияний, а затем и песни.
Тематика этих песен также не меняется с древних времён. А вот то, как их поют, - совсем другое дело. Не буду говорить за гангстерский рэп, мало его слушал, но вот, например, «I shot the sheriff» Боба Марли - это ведь тоже шансон, как и бесконечные песни его коллег-растаманов с Ямайки про бесконечный перекур с косячком. Такие песни меня когда-то трогали. Сыграно просто, хорошо, талантливо. И спето с душой.
Я не случайно упомянул каннабиноиды: пусть будут ещё одним мостиком к рассказу о старом греческом шансоне, за музыкальность которого я тоже базарить не буду – выше можно послушать. Но явление, о котором пойдёт речь, мне показалось интересным.
Ножи, ствол и трубка для курения гашиша на обложке альбома. «Рембетика» - криминальная романтика, блатные песни Пирея и Афин 20—30-х годов. Рембетикис в переводе - «неукротимый», человек вне закона. Он презирает человеческие нормы и условности: не женится, не работает, не носит галстук, ненавидит полицию, курит гашиш и помогает бедным.
Расцвет криминальной музыки «рембетика» пришёлся на 20-е годы, после того, как Греция проиграла войну Турции. Поток греческих беженцев из Турции переполнил портовые города Пирей и Фессалоники. Традицию курения гашиша они привезли собой.
Безработица, скученность и большое количество турецких наркотиков привели к разгулу преступности. Запрет на наркотики в Греции действовал с 1920 года, поэтому курильщики собирались в подпольных клубах, где звучали и песни-«рембетика». Самая распространённая тема — облава полиции. Фараоны топчут трубки с гашишем, жёстко прессуют, достойные, благородные и, главное, миролюбивые люди просто вынуждены хвататься за ножи.
Но не только о наркотиках поётся в этих песнях: «О, приди ко мне, мой дервиш, и послушай песни, полные боли, которые струятся из моего сердца». Любовная лирика «рембетики» романтична: в ней нет места грубости и похабщине, эротизму.
Естественно, какой шансон без песен о тюрьме?
«Тюрьма – это школа», песня А. Костиса.
«Приходи днём в тюрьму,
и приноси с собой нож,
мне нужно поговорить с одним типом,
и, может быть, мне придётся его устранить.
Приходи в тюрьму,
принеси с собой немного гашиша,
может быть, нам захочется его покурить.
В тюрьме сидят отличные ребята,
Как красива их речь!
Они все – мангес и просто чудо, что за люди, все – изысканные попрошайки.
Тот, кто не сидел, тот ни о чём не имеет понятия.
Тюрьма – это школа,
в которой роскошные учителя».
В 1936 году в Греции установилась жесткая диктатура и началась совсем непримиримая борьба с преступностью. Её блатной идеологией занялась цензура. Большинство исполнителей «рембетики», а это были профессиональные музыканты, отошли от дел и перестали записываться. А в 1941 году на Грецию напал Гитлер. Так закончилась эпоха классической «рембетики»