Работал у нас, в кардиологии Красноярской больницы «скорой помощи» доцент Евгений Иванович Харьков. Специалист он был хороший, а рассказчик – и того лучше. Одну из баек, рассказанных им в своё время, я и хочу вам поведать.
Начинать трудовой путь ему, как и большинству молодых врачей, пришлось в маленькой сельской амбулатории в сибирской глуши. Глушь там была конкретная. Можно сказать, с большой буквы «Г». Что-то среднее между «Угрюм-рекой» Шишкова и рассказами про ссылку Ленина в Шушенском. На всю амбулаторию три врача: стоматолог, хирург и вновь прибывший молодой терапевт. Был там даже и стационар коек на десять.
Аппаратуры, конечно, ни какой. Даже одноразовых капельниц не было. Капельницы собирались из толстых резиновых трубок и стеклянных канюлей, после чего дезинфицировались в сухожаровом шкафу. Раз поступил в отделение мужик из местных в состоянии «не стояния». Проще говоря, не сумевший выйти, как надо из запоя. Колотит его, болезного, колбасит и кочевряжит. Надо срочно лечить. А как? Ну, конечно, капельницу ставить. Капельница там всегда считалась чем-то вроде тяжёлой медицинской артиллерии.
Местное население свято верило: если тебе поставили сей хитрый медицинский агрегат – можешь быть спокоен. Значит, лечили тебя по последнему слову медицинской науки, по взрослому, так сказать. Но поскольку капельницы были не одноразовые, у пациентов часто встречались пирогенные реакции. Это когда вдруг резко появляется озноб с сильной дрожью во всём теле и повышением температуры. Симптомы, как правило, быстро проходят и являются чем-то вроде аллергической реакции организма.
И вот ставят мужику прокапать всё, что положено, а его ещё больше трясти начинает. Да так, что аж подбрасывает. Врач молодой растерялся, а проконсультироваться не с кем – хирург в тайгу на охоту ушёл, а со стоматолога какой в этих делах спрос? Кое-как закончили процедуру, дождались, пока трясучка закончится, и отправили пациента домой мочёной брусникой долечиваться.
На следующий день у амбулатории врач встретил небольшую толпу мрачных с похмела односельчан. Завидев среди них своего вчерашнего пациента, доктор слегка напрягся: - Неужели бить за вчерашний инцидент будут? Вроде не положено докторов по женевской конвенции физическому воздействию подвергать. Но кто его знает? Как в той песне Высоцкого поётся: « А что ему, кругом пятьсот, и кто кого переживёт». В таком напряженном молчании приближается он к крыльцу. От толпы встречающих отделяется мрачный небритый мужик и вежливо интересуется: - Доктор, а нельзя ли мне тоже такую сильную капельницу поставить, как Ваське вчера? Он говорит, что его так классно протрясло. Аж, как заново на свет народился. И ребята вон тоже интересуются.
С тех пор в деревне пирогенная реакция стала считаться лучшим средством выведения из запоя. Если тебе ставили капельницу и тебя не «поколбасило» пирогенкой – считай половина лечебного эффекта пропала. А молодого терапевта сельчане после этого шибко уважали за башковитость.