Пролог.
Пролог.
- Эта грустная, и в то же время обладающая неким собственным шармом история произошла в городе, который мы по всем канонам таких историй, раскрывать не будем. Дадим ему имя, довольно стандартное и банальное для таких ситуаций город N. Лишь обозначим, что есть в этом городе одна достопримечательность. Назовем мы ее просто и безлико - Стелла.
- Это были времена, когда люди поумнели на столько, что перестали выливать отходы из окон на улицу, и не сжигать инакомыслящих. Но не на столько, чтобы уважать друг друга, не пытать друг друга, и самое главное, не жечь книги.
- Стелла была одним из старейших зданий города. Она видела две революции, видела тысячи казней на главной площади, видела как сражённые чумой, изможденные, грязные люди, падали прямо у ее подножия. Потом другие, в масках с длинным птичьим клювом, небрежно стаскивали тела в кучу и поджигали. И снова горело пламя. И снова кровавые отблески плясали на металлических частях Стеллы. Прошли века, минула болезнь, и люди на местах старых пепелищ устраивали народные гуляния, забыв о том, о чем забывать не следовало. Веселились и плясали, прыгали через костры. Свет которых был намного тусклее прежних, и уже не отражался на Стелле. Но она знала. Знала, что люди хоть и поумнели, но не на столько, чтобы перестать ненавидеть друг друга. Она была мудра, той мудростью, которую накопила почти за половину тысячелетия. Мудра на столько, на сколько может быть мудрым изделие из металла, и имела одно преимущество перед человечеством.
- Она молчала. А если бы могла говорить, то вряд ли она рассказала бы вам о девушке, живущей в маленькой комнатке, расположившейся под самой крышей добротного трехэтажного дома. Дома, окна которого выходили на Стеллу. Вряд ли бы вы узнали, что каждый вечер ровно в десять часов, под самой крышей этого дома в маленьком пыльном окошке загорается свет.