**4**
Очередное гнездо, очередное «место»... Я снова огибаю исполинские деревья в поисках нужного.
Перья – строительный материал нашего гнезда. Мы подбираем с земли те, что оставили другие птицы, и строим из них свой дом. Быть может, хозяев этих пушинок уже нет в живых, а то немногое, что подтверждает их существование, становится частью новой жизни. Теплой и комфортной. Кто-то скажет, что это цикличность природы, и смерть лишь начало новой жизни, однако, мы просто животные, не обременяющие себя подобными вопросами. Если смотреть на моих родителей, то все именно так. Поэтому я здесь: вернуть долг тому, кто, не спрашивая моего желания, заставил меня родиться и жить. И сколько бы я перьев ни принес, этого всегда будет мало...
Я все чаще обращаю внимание на новый лес и его повадки. Кажется, он живой. Деревья изогнуты ровно так, чтобы я летел мягко, листва не мешает обзору, а внизу нет ни одного куста, где могли бы поджидать моего приземления хищники. Вот и сейчас этот живой организм услышал мои мысли и явил поляну.
Деревья, рассредоточенные вокруг зеленого пятна, защищают от любого ветра, при этом, не мешая проникновению небесного светила. Среди множества травинок разной величины можно увидеть те самые осколки птиц, которые я и искал.
– Спасибо, – едва слышно обратился я к лесу и принялся прыгать по поляне, выискивая нужные перья. Здесь были и совсем короткие, и длинные, белые, которые так выделялись на зелени, и коричневые, сливающиеся с землей. Было еще множество отходов, будто здесь была битва не на жизнь, а на смерть. Покрутив головой во все стороны, я не увидел ни одного мертвого создания, ни его кусков, ни даже костей.
– Странно, – сказал я, почему-то решив, что лес живой и с ним должно разговаривать. Он в свою очередь отвечал нечленораздельным писком. Сначала голос его был едва слышен, но со временем становился громче. Подняв небольшое перо, я увидел, как на меня несется что-то небольшое и коричневое. Не успев решить, то ли это перо, что нужно, я взмыл вверх и приземлился на одной из веток.
– Уууууээээээ… – послышалось снизу. – Играть!
Это был птенец. Он подбежал к дереву и принялся стучать клювом о ствол.
– Играть, играть, играть! – повторял он одно и тоже.
– Ты кто? – спросил я, прижав лапой свою находку.
– Говорит! Иди сюда, играть будем!
– Что-то не хочется. – Дитя было явно не в себе. Его маленькое тельце содрогалось при каждом движении, небольшие крылья хлопали по телу, а глаза и вовсе казались безумными.
«Если это малыш, то каким это существо станет, когда вырастет?» – подумал я.
– Мааааааааам! – закричал малец. – Со мной играть не хотят!
– Мама? – в голове уже разворачивалось чудовище, которое взмахом крыльев сметает деревья.
– Иди сюда, малыш! Кто тебя обидел? – толстая белая птица вышла, наконец, из-за дерева.
– Он. На дереве.
– Эй, ты! Спускайся! – крикнула она.
– Зачем?
– Играть.
– Нет, спасибо. Боюсь что-то, – признался я.
– Ты что, дурак что ли? Это же только птенец! Ты смотри, какой милый! – В этот момент малыш клевал что-то черное и мягкое. – Давай, поиграй с ним!
– Мне вообще-то пора уже. – Перышко вернулось в мой клюв.
– Ах ты, гаденыш! Еще и перья воруешь у моего малыша!? А ну спускайся, жалкий вор! Еще никто не смел обижать моего птенчика! – На этих словах «птенчик» соединил черный, мягкий шарик с травой и перьями, а после начал что-то лепить. Что это было – не понятно.
Я уже готов был отправиться домой, как появилась другая птица, похожая на первую. Эти двое имели столько же сходств, сколько и различий, будто одна – кривое отражение другой.
– Что тут у тебя, Курочка? – проговорила она.
– Сестрица Перепелица! Вот этот мелкий гаденыш своровал перья у моего малыша! – она показала на меня.
– Этот стручок? – удивилась сестра. – Да он же просто насекомое. Посмотри на него! Перья да кости! Он и не птица вовсе. Эй, ты кто вообще?
– Воробей, – ответил я.
– Воробей? – удивились сестры в один голос.
– Никогда такого не слышала. У тебя птенцы-то есть у самого, что ты обижаешь чужих? – подняла голову мать того, кто катал по траве шарик из перев, травы, земли и еще чего-то.
– Разве он на что-то способен? Птенцам нужна сила и мудрость. А в нем ни того, ни другого! – чуть задрав хохолок, прокудахтала сестра.
Ни одна, ни другая не смотрела на предмет обсуждения. Птенец был предоставлен сам себе и делал все, что только вздумается.
– Я сейчас позову его отца, уж он-то устроит тебе... Будешь знать...
На этих словах я поднялся в воздух.
– Беги, беги, дохлик! – посмеялась толстая сестра. – Люди тебя накажут однажды!
– Чтоб ты сдох! – добавила Курица. – Чтоб тебя Люди уничтожили!
Под их крики и визги я улетал домой, найдя, наконец, то, чего так жаждал мой отец. Перо, которое едва не стоило мне жизни, едва не срослось с моим клювом.
«Вот бы скорее рассказать отцу, как это было» – подумал я и ускорил темп.
Ветер... Он вновь вытеснил из головы лишние мысли. Я летел, и только это имело значение. В такие моменты обычно не бывает ни одной мысли или идеи. Только пустота, в которой эхом отзывались крики Курицы и ее сестры:
«Люди тебя накажут!»
Люди... Кто это? Или что? Эти две птицы, если их так можно назвать, говорили с некоторым уважением о них. Страхом. Почтением.
«Филин! – прокричало что-то в моей голове. – Надо у него спросить!»
Поддавшись любопытству, я сменил курс и отправился к большой странной птице.