В действительности в отказе не было ничего страшного. Ежегодно выражали своё желание пройти ритуал тысячи моих соплеменников. Допускалась до него в лучше случае сотня. Тех, кому Лес ответил во время таинственного причастия, в итоге можно было пересчитать по пальцам рук. Один из пятиста. Таково было примерное соотношение приближенных к воле Леса и отвергнутых ею.
Кайя покрепче стиснула моё плечо, и дальше мы шли каждый погрузившись в свои мысли. Проталкивались через готовящиеся к гуляниям толпы, лавировали между одинокими путниками, изредка выныривали из раздумий, чтобы ответить на приветствия. Так как мы вышли из родового замка, то и путь до центра занял у нас совсем немного времени.
Наконец, мы оказались на площади, где раскинулись торгующие выпечкой и сувенирами лоточники, гуляющие компании, приступившие к возлияниям даже не дожидаясь оглашения списка претендентов, и более серьёзные представители племени, которые просто хотели дождаться оглашения результатов, избавляющего от тревожного неведения.
Так же в отдалении на деревянном, на скорую руку сооружённом помосте возвышались кресла для клановых наблюдателей, которые никогда не пропускали это мероприятие.
Дело в том, что прошедший инициацию мог перейти в любой клан по своему желанию. Нет, разумеется, переходы из семьи в семью не были чем-то редким - молодые люди влюблялись и женились, и кланы тогда решали, чьё имя будет у молодых, некоторые, устав от текущего положения дел, пытались сменить обстановку - но в этом случае, в отличие от свадьбы и создания семьи, требовалось серьёзное поручительство от членов клана - в этом плане проще всего приходилось клану охотников. Познание тела возможной добычи и умение читать следы помогали им легко освоиться как среди врачей, так и в регулярной армии.
Успешная инициация же ставила желания ренегата выше мнения глав принимающих кланов. Новообращённый мог попасть в любую семьи, и ни его прошлое, ни его настоящее, которые могли бы стать крестом на пути в обитель закона и порядка Слоан, ни отсутствие презентабельного внешнего вида, которым так дорожили величественные и распрекрасные дипломаты и торговцы Веюм, ни даже физическая неполноценность, особенно удручавшая воинов Тарес, не могли помешать его новой жизни.
Инициация в житейском смысле была сродни tabula rasa - чистому листу. На уровнях более глубоких инициация преображала прошедшего через неё. Для начала сам факт её свершения запечатлевался словно в сам воздух вокруг перерождённого. Мы, Стая, всегда знали наверняка, прошёл человек перед нами инициацию или нет. Поэтому у нас даже не было прецедентов, когда вернувшиеся после ритуала пытались солгать о его результатах - всё, словно на ладони, было очевидно любому присутствующему.
Процесс ритуала не был тайной, и подробно вкладывался в наши головы ещё в детстве - матери описывали его вместо сказок и колыбельных, а воины, кому довелось пережить кровавое испытание, бахвалились победой.
Не стоит думать, что там происходило смертоубийство, но обряд и в правду не каждому был по зубам. Испытуемому лишь следовало найти уединённое место, всё остальное брал на себя сам Лес. Некоторым Он подносил свои дары на блюдечке, словно прося их взять, некоторым посылал боль и страдания. Кто-то воспринимал инициацию как насмешку, впоследствии открывая для себя совершенно неожиданные грани дарованной силы.
По сути, обряд роднил пришлых детей Леса с ним через его родных детей, исконных хозяев этой земли, живших на ней задолго до появления здесь людей и основания города, давшего приют столь разросшейся за столетия человеческой стае. Каждый прошедший инициацию оказывался связан с животным, которое выбирала для него природа, обретал тотемного зверя, схематичное изображение которого в последствии при желании мог выгравировать на знаковом перстне.
Чаще всего у инициированных на гладком металле кольца можно было увидеть волчьи и медвежьи пасти, орлинные лапы с хищно скрюченными когтями, змеинные клыки со стекающим с них ядом - именно на заключение контракта через хищника приходилась львиная доля трагических случаев.
Но были люди, не желающие делиться тайной своего тотема. И никто не был в праве выпытывать её, будь он хоть самим отцом-основателем!
Лес руководствовался своей, нечеловеческой логикой, и некоторые его дары на первый взгляд могли показаться насмешливыми, если не унизительными.
Возможно, самым ярким примером стал один из старейшин клана Тарес, которому около ста лет назад мать-природа устроила запутанное приключение. За всю ночь ритуала к старейшине, бывшему на тот момент совсем ещё юным подростком, не явился ни один зверь, но когда огорчённый Акли Тарес вернулся к основанию Древа для того, чтобы выставить своё поражение на глаза наблюдателям кланов, ни у кого не вызвал сомнений факт, что его инициация прошла успешно.
Спустя какое-то время лекари Маир обнаружии в его теле червей-паразитов, которых вытравили настоями едких трав, но связать одно с другим воедино будущий старейшина всё-таки сумел. Признаться в тотемном родстве с подобными тварями было не под силу амбициозному юноше, поэтому он оставил перстень девственно чистым.
Какого же было удивление парня, когда во время очередного кровопролитного сражения с захватчиками ему отрубили голову, а менее чем через ночь из его бездыханного тела на замену старой выросла ещё одна голова, совершенно новая и чистая, без шрамов и полным набором зубов.
Отвага и удаль бессмертного воина навсегда освободили ему место в анналах нашей истории, тщательно оберегаемой кланом-отшельником Глоа.
Глоа был самым немногочисленным кланом, ибо отказавшись от подконтрольных территорий просто не обладал достаточным людским ресурсом, но тем не менее набор в свои ряды он производил. Попасть в Глоа могли лишь инициированные, желающие посвятить жизнь познанию дара, раскрытию самых непредсказуемых его граней. Глоа были хранителями наших знаний, историками-наблюдателями, которые могли лишь давать подсказки и направлять совет кланов на распутьях, судьбоносных для всего лесного народа.
Из собственных раздумий меня выдернула крепкая ладонь, которая легла мне на плечо.
-Привет, Вергилий! Здравствуйте, молодая госпожа! - голос говорившего был звучным и глубоким, прекрасно подходящим для удержания внимания слушателей. Я улыбнулся, встретившись взглядом с присоединившимся к нашей паре грузным мужчиной и поприветствовал его в ответ.
-Зелёной земли тебе, Рииндэл! Пришёл отдать дань всеобщему порыву, или на горизонте внезапно замелькали новые возможности? - добродушно подшутил над предпринимательской жилкой прибывшего я.
-Неужели почтенный торговец не может позволить себе расслабиться и упустить выгоду? Сегодня я выступаю в роли простого зеваки, Вер. Да и мои дети входят в тот возраст, когда начинают осознавать серьёзность происходящего действа, а потому мне нужно издалека начать их готовить к тому, что ждёт их в недалёком будущем. - Рииндэл Веюм шумно вздохнул с грустью, от чего его сутана, обшитая множеством кармашков, всколыхнулась на внушительном животе и отозвалась перезвонами и позвякиваниями. - О, благословенный Лес, совсем недавно, кажется, я только привёл в клан супругу, а сейчас уже степенный отец с тремя почти десятилетними наследниками! - Рииндэл снова протяжно втянул воздух и начал оглядываться по сторонам. - Скоро приступят к оглашению допущенных, а мне ещё нужно найти жену и детей! Успехов вам! - последние слова торговца предназначались по большей части Кайлине, которая так и не вступила в беседу.
-И вам хорошего дня, учитель. - Кайя решила хотя бы попрощаться и буркнула несколько слов то ли себе под нос, то ли в спину удаляющемуся человеку.
Рииндэл Веюм был нашим наставником красноречия. Вернее, он преподавал науку манипуляций словами Кайе, - как наследница клана та должна была владеть ею в совершенстве, - а мне позволялось присутствовать на этих занятиях, так как из всего младшего поколения Кайя в качестве спутника-прислуги выбрала именно меня. Не знаю, что подтолкнуло её к этому выбору. Может, потому что я был красавчиком, а может за моё остроумие и чувство юмора. Особой пользы от себя не видел даже я сам, так что мотивы сестры, скорей всего, крылись исключительно в моих моральных качествах. Иерархия кланов строго разграничивала обязанности и права каждой из своих ступеней, и там, где Кайлина была вынуждена выкладываться на полную, я был должен помогать ей в этом. Всё остальное время, когда та познавала секреты клана до которых меня не допускали, я уделял своим увлечениям.
Особенно мне по душе была охота. Я превратил рутинное занятие в игру на изматывание и обман животных, раз за разом оттачивая свои навыки выслеживания и выбирая добычу всё опаснее, и сознательно ограничивая себя в уже освоенных приёмах. Я никогда не убивал тех, с кем играл, а если я охотился, чтобы на столе оказался упитанный кабан или молодой олень, делал это настолько быстро и аккуратно, насколько мог. Ради своего пристрастия я даже обратился с просьбой к Гэбиону Маиру, отцу Кайи, на которую получил решительный отказ, но сестра не оставила мою просьбу без внимания, и глава клана уступил желанию дочери, вызвав для её подопечного двух учителей из рода Дэвиш, усердно принявшихся обучать меня следопытству и мастерству построения всевозможных ловушек.
Тем временем Кайя развернулась ко мне, и её лицо озарилось теми немногими лучами восходящего солнца, что пробивались через полог переплетающихся в вышине густых раскидистых крон.
-Смотри, смотри, они начинают! - звонкий девичий голос от волнения был натянут словно струна, а ножки притопывали на месте. Под этот аккомпанемент а наших глазах началось разворачиваться событие, ради которого на площади собрались тысячи людей.
Кресла на трибуне для наблюдающих принялись заполняться обычными, ничем не примечательными фигурами. Всего я насчитал девять человек, но определить их клановую принадлежность без личного знакомства не представлялось возможным. Наблюдатели были облачены в одинаковые зелёные мантии и сидели тесной группой, видимо, обсуждая возможные исходы и, не без этого, делая ставки на возможных победителей.
На центр трибуны вышел человек с клановым сигилом Велеса на груди и движением выставленной в сторону толпы раскрытой ладони с плотно сжатыми пальцами призвал нас к тишине.
Кайя непроизвольно вцепилась в мой локоть обеими ладонями так, что я поморщился от лёгкой боли, и устремила на него взгляд. Казалось, в этом сосредоточении она даже забывала моргать.
-Пообещай мне, что я не уйду отсюда отвергнутой, что я хотя бы получу это клятую попытку, Вергилий! - мандраж сестры начинал потихоньку передаваться и мне, и в эти секунды я не смог бы сказать точно, кто из нас переживает больше. Кайя из-за того, что могла подвести семью, или я, потому что не хотел видеть сестру огорчённой.
-Моё тебе честнословное, Кайлина, я сделал всё от меня зависящее, чтобы твоё имя оказалось в этом списке! - когда любые твои поступки ни на что не влияют, то что бы ты ни сделал, можно будет совершенно справедливо назвать полной выкладкой.
Девушка посмотрела на меня круглыми глазами, но потом уловила скрытую иронию, таящуюся в ответе, широко улыбнулась и поцеловала меня в щёку.
-Спасибо, Вер, спасибо тебе.