Алано Четкий 148

Волна давления на мгновение превратила снег в дождь и должна была показать, что это было в метели, но ничего не было видно, кроме обочины дороги и половины лошадиной корыта. В течение секунды метель снова приблизилась, и к тому времени, когда мы снова посмотрели на экран H4S, радар вернулся.

- Должно быть, какой-то сбой, - сказал Гук.

- Нет, - сказал я, указывая на нижнюю часть экрана, - я думаю, что это позади нас.’

Сканер H4S был установлен на верхней части Sno-Trac и давал 360-градусный вид на окрестности. Теперь он шел прямо по следу и медленно двигался слева направо.

- С меня хватит, - сказал Гук и поехал назад так быстро, как только мог. Я почувствовала глухой удар, а затем дрожь, когда мы ударились обо что-то, и он остановился.

- Мы получили его, что бы это ни было. Медведь, я думаю.’

- А почему бы медведю не впасть в спячку? Такого никогда не бывает.’

- Впервые за все время. Я ...

Он замолчал, потому что электричество в СНТ-траке погасло, а вместе с ним и фары, H4S и двигатель. Единственное, что все еще работало, это am wireless, циферблат тускло-оранжевый. Он был настроен на зимнюю сеть, и теперь, когда двигатель был выключен, мы могли слышать музыку – трескучий рендеринг "узнаю тебя".Намек на след Роджерса и Хаммерштейна не был потерян для Гука, и он пошел выключить радио, но ручка сломалась в его пальцах.

- Пластик, должно быть, устал от холода, - сказал я, но если я думал, что эта ситуация была в каком-то смысле хорошей, я ошибался. Автономный отопитель умер от перебоев в подаче электроэнергии, и снегоходы не были хорошо изолированы. Без отопления они сравнялись бы с наружной температурой меньше чем за десять минут.

- Плохое время для нервного срыва, - сказал Гук, проверяя все поездки. После того, как он сломал световую палочку, он нажал на стартер, и сжатый воздух повернул двигатель, но без перезапуска, и тогда мы почувствовали, что автомобиль сильно накренился в сторону. Мы обменялись взглядами.

- Он тянет нас назад, - сказал я. - Вы, должно быть, поймали ее.’

- Недолго, - ответил он, выходя из себя. Он выбрал низкий реверс, отпустил сцепление и затем нажал на воздушный стартер. Сжатый воздух с шипением ворвался в двигатель, перевернул мотор без старта, но он все равно двигал снегоход, рывками и задним ходом; он пытался переехать то, что тянуло нас. Еще один рывок, машина поднялась, перелетев через препятствие, затем снова упала на землю и резко остановилась; мы ударились о стену или что-то в этом роде. ГУК включил первую передачу и снова нажал на стартер, но раздалось лишь слабое шипение, когда закончился баллон со сжатым воздухом – мы никуда не ехали.

- Оставайся здесь, - сказал Гук, хватая ковбоя. - Нам с ним нужно время, чтобы встретиться лицом к лицу.’

Он открыл заднюю дверь, и кабина внезапно наполнилась принесенным ветром снегом.

- Страховочный трос, - напомнила я ему, дрожа от внезапного холода, и он кивнул, схватил страховочный трос, пристегнул его к поясу и выпрыгнул из кабины в метель.

Как только дверь закрылась, снежинки, которые попали в кабину, осели и превратились в воду в теплом салоне. Трещотка на стальной предохранительной катушке начала отдавать, подстраиваясь под осторожную ходьбу Гука. Примерно через полминуты он остановился. А затем, смягченный бурей, раздался отдаленный стук – Гук развернул ковбоя. Через секунду или две раздался громкий вой, когда катушка с предохранителем заработала с бешеной скоростью. Через десять секунд вся пятидесятиярдовая длина исчезла, и катушка резко остановилась. Натянутая проволока вгрызлась в барабан и дверной проем, согнула монтажный шпиндель и дернула весь СНО-Трак вбок. Трос секунду оставался натянутым, а потом ослабел.

Я посидел там несколько минут, ветер колотил по снегу, температура падала. Мое дыхание теперь белело в холодном воздухе, и влага в кабине начинала замерзать на внутренней стороне ветрового стекла и приборной панели. Это не было хорошей новостью: спеша покинуть сиддоны, я оставил свое тяжелое пальто, перчатки, шляпу и сапоги позади.