Агустин Простой 167

- Как там царь со своими травами?- спросила стана.

- Ники каждый вечер курит гашиш, - подтвердила Аликс. - И мало того, что он спит намного лучше, чем раньше, так еще и спазмы в животе полностью исчезли.’

- Это хорошая новость, - сказала стана, делая еще один глоток чая.

- По крайней мере, лекарства доктора Бадмаева хоть на кого-то действуют, - вздохнула Аликс. ‘Я принимаю их каждый вечер и ничего...

- Дай себе немного времени, - предложила стана.

- Время-это единственное, чего у меня нет!- рявкнула Аликс,воткнув иглу в пробоотборник.?- Разве ты не слышишь их всех? Пронзительно кричать, как скворцы? Говоря, что царь должен был жениться на хорошей русской девушке? Что я бесплодна? Посланные немцами, чтобы разрушить дом Романовых?’

- Ты просто должен верить, - ответила Милица. - И это произойдет.’

- Должно быть.- Она вздохнула. ‘В противном случае я теряюсь.’

Внезапно из коридора донесся ужасный вопль. Все три женщины поставили свои чашки и выпрямились в креслах.

‘Это они?- спросила стана, поворачивая голову.

Визг сменился низким рычанием, а затем глубоким стоном. Послышались звуки борьбы, а затем какой-то стук и грохот с другой стороны двойных дверей. Митя, казалось, очень неохотно вошел в комнату. Двери наконец открылись, и крики усилились, когда монах в капюшоне втащил беднягу, или юродивого, за цепь, обвязанную вокруг его шеи. Полуслепой, с короткими обрубками вместо рук, его гноящиеся волосы, вонючие лохмотья и ободранные босые ноги-все это добавляло ему горестного вида. Одним мощным рывком цепи он наконец оказался в центре комнаты и съежился перед тремя женщинами. Он, казалось, был совершенно ошеломлен и смущен ярким светом и роскошью своего окружения. Он начал качать головой из стороны в сторону, крича и подпрыгивая.

- Тише!- приказал Егоров, дергая за цепь. - Успокойся!’

Милица немного знала, чего ожидать, поэтому вид Мити лишь слегка расстроил ее, но стана была потрясена. Это было все, что она могла сделать, чтобы не закричать от ужаса, когда она быстро отступила, двигаясь позади стула. Аликс, напротив, была совершенно очарована. Она встала со своего места и медленно подошла к монаху и его подопечному, раскинув руки, как будто пыталась успокоить испуганного жеребенка.

- Привет, - спокойно сказала она. - Я Александра Федоровна-и обещаю, что не причиню вам вреда.’

Митя дернул за цепь, пытаясь отодвинуться. Аликс сделала еще два шага к нему.

‘Я бы и близко не подошел, - сказал Егоров, поднимая руку. ‘Митя не любит, когда люди слишком близко.’

- Обещаю, что не причиню тебе вреда, - сказала Аликс, не обращая внимания на монаха и делая еще один шаг вперед.

Митя остановился как вкопанный и повернулся к императрице. Медленно подойдя к ней, он поднял свои два обрубка в воздух и, приблизив свой нос к ее носу, громко закричал ей в лицо. Звук был пронзительный, вид его открытого рта, шести коричневых зловонных зубов и брызнувшей из него слюной заставил стану прикрыть рот кружевным платком. Но царицу это не тронуло. Она повернулась и посмотрела на монаха.

- Что он говорит?’

‘Я могу понять его только тогда, когда у него припадок, - объяснил монах. - Только когда у него случаются приступы, он становится ясновидящим.’

‘И как часто у него бывает такое?’

- Когда Бог решит.’*

Прошло целых две недели после того, как Митя и Егоров переехали в Александровский дворец в Царском Селе, и Милица наконец стала свидетелем одного из кризисов юродивого в действии. Она, Стана и Аликс сидели в розовато-лиловом будуаре, когда это случилось. Милица играла на рояле "серенаду" Шуберта, а стана рассказывала Аликс о том, кого и что она видела накануне за завтраком в Императорском яхт-клубе на морской. Потом прибежал один из слуг. У Мити был припадок. Он упал на снег снаружи, и они должны были прийти быстро, иначе они упустят свой шанс. Схватив ближайшие пальто и шляпы, которые им удалось найти, три дамы побежали по снегу, все еще в шелковых туфлях.