Агустин Простой 166

- Я как раз собирался уходить, - ответил он, поспешно поднимаясь на ноги.

- Вот тот, с кем я умираю от желания познакомиться, - продолжала Графиня, кипя от возбуждения.

Милица обернулась и затаила дыхание. Перед ней стоял молодой, густобородый священник, закутанный с головы до ног в длинный черный плащ с капюшоном. Под плащом его черные до пола одежды были украшены большим золотым православным крестом. Его черный силуэт с капюшоном бросался в глаза среди золотисто-малинового бархата салона. Он сам был похож на Мрачного Жнеца. Милица встала.

- Это отец Егоров, - объявила Софья. - Он приехал из Оптино-Пустынского монастыря, чтобы быть с нами.’

- Оптина Пустынь, - повторила Милица; ее весьма благочестивая и строгая репутация была хорошо известна.

Где Достоевский пошел до writingThe Братья Карамазовы.- София ободряюще улыбнулась.

- Я знаю, - ответила Милица, пристально глядя на монаха и ожидая, что тот заговорит, пытаясь понять его намерения.

- У моего друга, князя Оболенского, есть имение недалеко от монастыря, под Козельском. Ужасное место, - продолжала София, отхлебывая шампанское из бокала. - Ничего не делать, только охотиться в этом жалком лесу. Но он слышал эту удивительную историю о святом юродивом по имени Митя Коляба, который пророчествует. Только недавно он предсказал, что у местной графини будет ребенок. А отец Егоров-единственный человек, который понимает Митю и его предсказания.- Она улыбнулась. - Митя-немой эпилептик.’

- Какой ребенок был у этой бесплодной женщины?- спросила Милица, удивляясь, почему судьба привела к ней этого человека.

‘Сын.’

И вы можете понять эпилептик?’

‘Я молился перед иконой Святителя Николая, и голос святителя пришел ко мне и открыл мне тайну Митиных звуков, - пробормотал отец Егоров в свою длинную бороду.

- Ты понимаешь каждое слово?- спросила она. Монах снова поклонился. - И его пророчества надежны?’

Как Бог мне свидетель, - ответил он.

Восемь

Январь 1900, Знаменка, Петергоф

Прошло всего несколько недель, и Милица, Стана и Аликс сидели молча, попивая чай в Красной гостиной на Знаменке, не сводя глаз с двери. Таково было ожидание скорого приезда Мити и отца Егорова, что никто из них не мог сосредоточиться на вышивании.

Прошло уже шесть месяцев с тех пор, как родилась малышка Мария, и при дворе стало неспокойно. Сезон был в самом разгаре, золоченые и состоятельные люди покинули свои загородные поместья или московские дворцы и спустились в Петербург на ежегодную трехмесячную карусель пиров, танцев и, главное, сплетен. Две фрейлины Аликс недавно объявили о своем собственном заключении, и давление на царицу росло.

- Вы недавно виделись с Юсуповыми?- спросил Милица, чтобы нарушить монотонность потрескивания огня.

‘Нет. Аликс покачала головой. ‘Только люди, я вижу вы. Все остальные бросили меня!- Она криво усмехнулась. - Они утомляют меня своими вопросами и взглядами. Я не знаю, как можно продержаться больше нескольких часов на этих проклятых балах.’

- Согласен, - посочувствовал Милица.

- А потом, боюсь, мне придется уйти. Ники часто остается далеко после меня. Он говорит, что это поддерживает с ним связь, что он может обсуждать политику и тому подобное. Как еще, говорит он, он должен знать, что происходит в суде и за его пределами.’

- Ну, это важно, - добавила Милица.

- Не понимаю почему. Ники правит по Божественному праву, и его люди любят его. Вы можете видеть это на их лицах, когда мы проезжаем мимо. Одна его улыбка, один взгляд в их сторону-и их души полны, их жизнь полна. Это лучше, чем корзина с хлебом.- Она вздохнула. - А кроме того, Юсуповы теперь много времени проводят в Архангельском; Зинаида гораздо больше интересуется моей сестрой и вдовствующей императрицей. Она, Элизабет и Минни часами катаются в экипаже и бесконечно обсуждают новую православную веру Элизабет.- Она улыбнулась. - У меня и без того достаточно забот, чтобы выслушивать длинные рассказы о том, как моя сестра обратилась в Дамаск из лютеранской церкви.’