Агустин Простой 160

Милица еще несколько минут сидела, опустив голову на стол, переводя дыхание, потом медленно подняла подбородок. Легкомыслие вернулось к ней. Ее руки отпустили скатерть, и плечи заметно расслабились. Она надула щеки, выдыхая последние остатки того, что казалось старым царем. Сияющее молодое сияние украшало ее кожу, и она снова стала похожа на очаровательную молодую жену тридцати лет. На ее красивых губах заиграла улыбка, а темные глаза снова заблестели в свете свечей.

- Кто хочет вина?- предположил Питер, его руки дрожали. - Мне вдруг ужасно захотелось пить.’*

Вернувшись в Красную гостиную, я почувствовал, что атмосфера стала более спокойной. Ни царь, ни царица не ожидали такого вечера, и царица была побеждена. Сочетание вина, белены и гашиша только усилило ее реакцию, заставив рухнуть на ближайший диван, рыдая и быстро разговаривая.

- Я помню, как кричала моя мать, когда она приехала слишком поздно, чтобы спасти Мэй, - сказала она, глядя на Милицу и стану. - Это было ужасно. Но я также помню ложь и секреты после смерти Мэй, то, как они притворялись, что она все еще жива, и то, как они спрятали ее в семейном мавзолее.’

- Дифтерия-страшная болезнь, - согласилась стана.

- Он пронесся по этому дому, выбирая своих жертв независимо от возраста. Даже врач, посланный королевой Викторией, не смог спасти мою сестру. Или моя мать. Слезы потекли по ее лицу, Когда Александра печально улыбнулась. - Ей было тридцать пять лет, и ее похоронили рядом с двумя маленькими детьми.- Она вздохнула и посмотрела на Милицу. ‘Я не могу поблагодарить вас достаточно. Правда, я не могу, я очень благодарна. Ты не согласен, Ники?’

- В самом деле, - кивнул царь, лицо его было измученным, рука крепко сжимала стакан; он вообще не знал, что делать со всем этим проклятым делом.

- Ну, я думал, что все это очень весело, - весело заявил Питер, открывая большую серебряную сигаретную коробку и предлагая их всем. - Увлекательная штука, не правда ли?’

- Как скажешь, - пробормотал Джордж, беря сигарету и закуривая. Он переводил взгляд с одной сестры на другую. - Ромовый бизнес.’

- Кто бы мог подумать, что моя жена так талантлива!- заявил Питер.

- Действительно, очень хорошее шоу, - сказал Джордж, глядя на Милицу и выдыхая. - Где ты научился таким трюкам?’

- Вот как!- рассмеялся Питер, подходя к жене. - Действительно... Итак, - сказал он, повернувшись спиной к комнате, его лицо было напряжено, - с вами все в порядке?- прошептал он, держа Милицу за руку. - Это было нечто. Я никогда не видел ничего подобного.’

- Я в полном порядке.- Она улыбнулась. - Лучше и быть не могло.’

- О, хорошо, потому что ты знаешь, что я ненавижу...

- Не волнуйся, - она снова улыбнулась и похлопала его по руке. - Ты слишком много волнуешься.’*

Прошло еще около получаса, прежде чем Царь почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы уйти.

- Необыкновенный вечер, - сказал он, обнимая ее и поглаживая щеку Милицы своими мягкими усами. - Спасибо, мы непременно вернемся, чтобы сделать это снова, - прошептал он ей на ухо, прежде чем довольно медленно направиться к ожидающей карете.

- Спасибо, - согласилась Александра, все еще со слезами на глазах держа Милицу за руку. ‘Я не могу сказать тебе, что для меня значит знать, что моя сестра в безопасности, в добром здравии и за ней присматривают.- Она улыбнулась, все еще держа Милицу за руку. - Ешь печеные яблоки! Ты сделал меня такой счастливой сегодня. Впервые в этом печальном и одиноком городе.’

Шесть

Август 1899 Года, Царское Село, Санкт-Петербург

После этого плодотворного обеда царица продолжала посещать Знаменку с возрастающей регулярностью-каждый раз раскрывая немного больше о себе, каждый раз сбрасывая еще один слой. Однако только утром 10 августа 1899 года, когда Милица получила тот роковой телефонный звонок, все сопротивление рухнуло.

Милица слышала, как царица плачет, перебежав через мост. Агония и необузданные эмоции были слишком очевидны, когда ее крики плыли по озеру. Ни разу с тех пор, как полтора года назад умерла мертворожденная дочь Милицы, она не слышала такого болезненного крика. И как она помнила эту агонию.