Войска, о которых беспокоился Паулюс, двигались медленно. Дальше к северо-западу солдаты Второй Венгерской армии начали окапываться вдоль берега Дона.
Справа от них солдаты 8-й итальянской армии готовились занять длинный участок изогнутой речной линии, идущей на восток. Итальянцы не только получили задание сдерживать какую-либо российскую угрозу, они также являлись неким буфером между венграми и румынской 3-й армией, которые должны были оборонять территорию от города Серафимович до станицы Клетская.
Немецкое верховное командование поместило итальянцев между двумя другими армиями, чтобы избежать конфликта между древними врагами, которые могли забыть русских и перегрызть друг другу глотки.
Это соперничество вряд ли можно было назвать благоприятным предзнаменованием. Венгерские и румынские войска были укомплектованы главным образом политическими офицерами, которые не были обучены военным действиям. Обе армии были охвачены коррупцией и неэффективностью.
Но хуже всего было бедному солдату: плохо руководимый и плохо накормленный, он терпел неимоверные лишения. Офицеры били солдат по любому поводу. Когда обстановка накалялась и становилось опасно, многие офицеры просто уходили домой.
Один рядовой написал своей семье, что даже его священник дезертировал в критический момент. Кроме того, они были оснащены устаревшим оружием: противотанковых орудий почти не было, а винтовки были времен Первой мировой войны.
Подобные условия наблюдались и в итальянской армии. Солдаты, призванные на военную службу вдали от своей Родины, опасаясь связи между гитлеровской нацистской Германией и фашистским государством Муссолини, недовольно ворчали, маршируя через разрушенные русские города и деревни.
Эти люди не собирались ни в какой крестовый поход за lebensraum (”место для жизни"): они двинулись к Дону, потому что Бенито Муссолини торговался за благосклонность Гитлера телами своих солдат.
Итальянцы послали свои лучшие части в Советский Союз. Гордые военные имена, такие как Джулия, Берсальери, Коссерия, Турин, Альпини, украшали нашивки на плечах солдат. Во время Первой Мировой войны их отцы воевали на берегах рек Пьяве и Изонцо против австрийцев, а Эрнест Хемингуэй увековечил их сражения в романе «Прощай, оружие».
Некоторые итальянские солдаты задавались вопросом о причинах, по которым они сражались на стороне нацистов. На железнодорожной ветке в Варшаве двадцатилетний лейтенант Вениеро Марсан впервые увидел ее суровую реальность. Из окна поезда он наблюдал за длинной вереницей проходящих мимо гражданских лиц: апатичные и несчастные, каждый из них носил желтую звезду Давида.
Затем Марсан увидел безжалостных охранников с карабинами, взведенными и готовыми к стрельбе. Холодок пробежал по его спине, и еще долго после того, как поезд въехал в Россию, он размышлял о том, чему стал свидетелем.
Для других итальянцев экспедиция в степь приобрела совершенно другое значение. Солдаты Альпини направляли мулов вперед и держали свое альпинистское снаряжение под парусиной.
Ближайшие горы находились на Кавказе, далеко на юге, и Гитлер решил покорить их без итальянцев. Изумленно качая головами, элитные альпийцы брели по плоской равнине, гадая, зачем они вообще оказались в России.
Упрямо продвигаясь вперед, они волочили за собой свои допотопные пушки и распевали песни о Сорренто и солнечном лете. На шляпах у них красовались яркие красно-зеленые кокарды, а душу грызла тоска по дому.