Феофан Гордый 78

- Что-то не так, Мисс Эмбри - бросил он через плечо.

- Что? Что не так?- она отшатнулась, щурясь на светящиеся иглы.

“Этот старый носик стреляет много воды, замерзает в это время года, прежде чем он достигнет Земли. Там обычно очень много льда и мокрого снега, как отложения с подветренной стороны, в зависимости от погоды. Вы получаете остекление в деревьях,лед накапливается на всем. Их там немного. Это, конечно, было достаточно холодно достаточно долго. Я удивлен, что парки или снегоходы не сообщили об этом.”

- Ты думаешь, гейзер остыл, Уэс?- Спросила Лиз, догоняя здоровяка, неуклюже бредущего к конусу гейзера.

- Может быть. Мне бы не хотелось думать, что она закрылась. Черт возьми, это катастрофа в области общественных отношений, если это то, что происходит.”

Уэсли поплелся к жерлу гейзера, холму кремнистых отложений агломерата, накопленных за многие века. Тонкие струйки водяного пара поднимались из широкого горла термального чуда. Небольшое скопление ледяной корки окружало отверстие, и было немного признаков обычной снежной и ледяной нагрузки хорошо с подветренной стороны теплового гиганта.

- Похоже, старая верная изменила свои старые привычки. Боже мой, это не выглядит хорошо для старого Вайоминга, - проворчал Уэсли.

Лиз стояла рядом с пожилым джентльменом у рта старого верного и всматривалась в горло теплового зверя. Перед ней не было ничего, что указывало бы на величие геотермальных сокровищ парка.

- Водопровод, должно быть, задушен, Уэсли. Землетрясения последних нескольких недель, возможно, повредили водопроводную систему.”

- Вполне вероятно, Мисс Эмбри. Паркс это не понравится. Нет, сэр, им это совсем не понравится.”

Уэсли опустился на колени и приложил руку к плотным отложениям обода гейзера. Он медленно повернул голову и бросил взгляд на своего спутника.

- Что же это за мир, если в нем нет старых верующих?”

Глава Двадцать Вторая

В раздевалке общественной бани независимости Абель разделся, взял скребок для ванны, сделанный по римской модели 2000-летней давности и используемый для удаления ежедневной грязи, и пошел к главному бассейну, чтобы сесть по шею и расслабиться в теплых общественных водах. В полутьме рассвета, пробивавшейся сквозь окна, он кивнул соседям, опустился в бассейн и закрыл глаза.

Лицо женщины из Канзас-Сити проплыло через его лобные доли. Она уже входила в последнюю неделю своего второго сеанса, и он обнаружил, что ищет ее и разговаривает с ней при каждой возможности. Теперь он мог признаться себе, что его физически влекло к ней, и ее, казалось, не смущало его внимание.

Авель тяжело вздохнул. Все вокруг него было кирпичиками и раствором успеха контркультуры. Независимость процветала, но он строил отношения с женщинами, как строят Карточный домик. Несмотря на внешнее обаяние, в нем чувствовалась какая-то напряженность. Большинство женщин не могли приспособиться к его безостановочному ритму, поэтому они уплывали из его жизни.

Как, размышлял он, он сможет найти общий язык с женщиной из ККМО? С неприятной реальностью недавних неудач в отношениях, заиливающей его мысли, Авель нырнул под поверхность воды и оставался там, пока его кислород не выдохся. Он выжал лишнюю воду из волос, поднял глаза и увидел, что кто-то приближается. Справа от него по терракотовой плитке шла женщина, завернутая в полотенце. Инстинктивно, в одно мгновение, он осмотрел ее тело, ища те первичные эволюционные сигналы, которые означали возраст, здоровье, репродуктивный потенциал—все это. Женщина опустилась на ступеньку рядом с ним, откинула полотенце и погрузилась в воду. Когда она вынырнула, сотрудник Института повернулся к нему и улыбнулся. - Ты рано встаешь.”

Абель смог только пробормотать приветствие.“Доброе утро.”

И что теперь? Он вдруг почувствовал себя неловко, как пятидесятилетний подросток на первом свидании. Винни почувствовала, что он теряет искренность. Она пыталась исправить это.

“Я подумал, что сегодня утром попробую ванну для студенток. Женская ванна прекрасна, но большинство женщин там-гости института. Я думал, что приду сюда и посмотрю, как великие немытые сторонники независимости становятся чистыми.”