Феофан Гордый 57

Тяжелая вскрыша отложений и каменных пластов толщиной более 200 футов на дне озера распалась под действием мощного парового взрыва и с ревом адского огня пронеслась по поверхности Йеллоустонского озера. Оглушительный шум взрыва разнесся во все стороны по компасу и достиг каюты, где Лиз спала в течение сорока секунд. Сотрясение потрясло здание и выбило стекла.

Геофизик с криком проснулась и, спотыкаясь, отошла от своей койки, каким-то образом избегая разбросанных по полу осколков стекла. Грохочущие звуки и звук тяжелых капель дождя сумели пробиться к ее чувствам. Она выбежала из хижины на крыльцо и увидела песок, крошечные камешки, мелкие камешки и темный дождь, падающий с яркого ночного неба. Наблюдая за падением обломков, она в одно мгновение поняла, что раздутая простая опухоль, должно быть, лопнула. Ее охватил страх.

Взрыв был пронзительным сигналом. Лиз знала, что дно озера на севере должно было быть сильно смещено. Конечно, будет еще одна волна цунами, подобная сейхе, но эта, вероятно, будет чудовищной. Она быстро подсчитала и решила, что здесь нет безопасного убежища. Вбежав внутрь, женщина вскарабкалась на двухъярусную кровать второго уровня и потянулась к люку, чтобы открыть маленькую дверь в карниз здания. Она распахнула дверь на петлях, встала на кровать и выбралась из комнаты в тесное помещение под козырьком крыши.

Каскад падающего материала и влаги на металлической крыше зазвучал барабанной дробью. Сквозь грохот раздался громкий треск от дерева, разорванного с огромной силой. Что-то кралось по лесу, и его шум становился громче, чем шлепки по крыше. Лиз уперлась в бревна строения как раз в тот момент, когда кабина сильно задрожала. Стекло взорвалось внутрь,и дверь была сорвана. Крыша крыльца рухнула, а половицы разлетелись в щепки и поплыли на свободу. Маленькое строение качнулось в сторону, когда волна озерной воды обрушилась на здание и поднялась на крышу. Хижина вращалась вокруг своей оси, освобожденная от раствора и каменного фундамента, чтобы вращаться в потоке. Поднявшаяся вода подняла здание. Он отплыл от причалов и проплыл три дюжины футов по маленькому травянистому участку, на котором был построен. Хижина врезалась в деревья вдоль края поляны, затем опустилась на землю, вода и обезжиренный лед озера стекали из главной комнаты.

Глава Десятая

Бенджамин белый лось почувствовал миграцию стада на рассвете. Дремлющий в своем крошечном лагере у ручья Отацо, он улавливал низкочастотные вибрации и ритмичные ритмы движения больших животных. Он лежал на своей койке, стирая утренние скалы и трещины со своего румяного лица.

Старец никогда не уставал от этого, слушая поноку, животных, которых европейцы называли лосями, двигающихся на рассвете. Проклиная артритную опухоль в коленях, белый лось откинул одеяло, поставил мозолистые ноги на пол и медленно побрел к входной двери. Он тихо открыл ее и выскользнул на узкую веранду лагеря.

Черноногий старейшина стоял неподвижно, как квадратнолицый вождь горы, возвышающейся на западе вдоль восточной границы национального парка Глейшер. Перед ним шествовали четвероногие монархи, направляясь на юг, их мускулистые желтые задницы были обращены в сторону от Канады. Огромное стадо спускалось с ледниковых Морен, спускалось с гор. Ночные температуры в высокогорной местности были уже хрупкими и холодными. Нарастающая живость и угасающий свет осени были единственными часами, которые требовались огромной стае копытных, чтобы сказать им, что пора спускаться в долины на зиму.

-Оки-ни-КСО-ко-ва, - пробормотал старик себе под нос, и на этот раз его слова были родовым приветствием, обращенным к друзьям-млекопитающим племени южных Пиеганов черноногих и к животному, в честь которого он был назван.

Когда он был еще юношей, белый лось, следуя обычаям посвящения своих предков, бежал в леса, чтобы побыть одному и поститься много дней.