Как-то так совпало, что за последние три дня у меня случилось четыре разговора об отношениях со старшим поколением. Два были о том, что вместо поддержки идут слова о том, что вот раньше никаких депрессий, вот в поле, в твои годы и так далее. А ещё два про то, что старшие родственники всячески заставляют делать то, без чего можно бы обойтись — терпеть отношения, которые явно не сложились, стирать пелёнки руками, ходить на каблуках, намывать полы, пока ребёнок спит...
Вроде бы, родные люди должны бы понимать. Вроде бы, должны бы поддержать. И вообще, почему мама, всю жизнь намывавшая полы трижды в день, никак не может разрешить делать это раз в два дня ни себе ни окружающим?
А ещё так совпало, что вчера, придя домой, я обнаружила, что моя старшая дочь обрезала волосы. Причём, даже не в парикмахерской. Просто сама взяла ножницы и сильно укоротила. Просто так. До парикмахерской потом дойдёт, а короткую стрижку хотелось здесь и сейчас. (Неплохо, кстати, вышло, как ни странно). И это не первый эксперимент над причёской. До этого менялся цвет, вплоть до синего, отрезалась чёлка (на вьющихся волосах), варьировалась длина (иногда начиналось аналогично самостоятельно). Честно признаюсь, не все эти её опыты мне нравятся.
Мне в моём детстве нельзя было делать ничего подобного. Даже распустить волосы долго считалось преступлением. Не знаю, почему. Срижки? Краска? Только через мамин труп. Она же за этими волосами столько лет в своё время ухаживала не для того, чтобы я потом всё испортила.
И всякий раз, когда моя дочь сейчас делает что-то со своими волосами, я думаю о том, что меня бы за такое убили бы. И мне становится больно оттого, что мне всё это было нельзя. Казалось бы, в чём проблема то? Бери краску и делай себе сейчас хоть зелёный кактус на голове. Но в том-то и дело, что сейчас это уже не то. Просто не то. Мне хотелось тогда. Ложка хороша к обеду. Но мне жаль себя ту, которой было нельзя, хотя многим ровесницам можно, хотя это не чо-то крамольное или плохое. Всего лишь волосы.
И я очень хорошо понимаю тех людей, которые не могут разрешить другим, даже своим детям, то, что им самим почему-то было нельзя. Не мыть полы трижды в день, поехать в отпуск без детей (или, наоборот, с маленькими детьми), признать свою слабость (а может, и силу), развестись, бросить нелюбимую работу (или остаться на любимой)...
Потому что это больно — видеть, как кто-то делает то, что могло бы сделать твою жизнь лучше. Видеть, как ему можно, а тебе — нет.
И нет, не всегда получается это как-то исправить. Иногда чтобы научиться разрешать себе то, что всегда было запрещено по умолчанию, требуется огромное количество сил и времени. Это же необходимо поменять что-то в прошивке. Да и ложка хороша, всё-таки, именно к обеду. Аналогично и чтобы пожалеть себя того, которому больно. Это тоже часто смена прошивки. Проще убрать триггер. Не видеть примеры, когда другим можно. Например, запретить, если это в твоей власти.
