Мирон Вольный 9

«Не говори ни слова», прошипел Перрил ему на ухо, оставаясь рядом с ним.

Тилар уставился на множество вытащенного оружия и подчинился.

Вокруг падшего бога раздался свежий крик: «Она мертва!» - крикнул один человек.

Другой, неся дубовую веточку целителя, вышел из группы. Его лицо высохло от всех цветов, его глаза блестели от шока: «Ее сердце… ее сердце ушло… вырвалось!»

Повсюду охранники пристально смотрели на Тилара, многие плакали, другие ругались. Он знал, как должен выглядеть: одинокий выживший, залитый кровью Мерин, ее отпечаток ладони врезался в его грудь, как будто она пыталась отбросить его.

И вдобавок ко всему, он был исцелен, вылечен, заново создан.

К нему подошли охранники замка с мечами, убитыми на каждом шагу.

Перрил подошел к Тилару лицом к людям: «По указу ордена этот человек арестован под моим именем».

Крики встретили его слова, злой.

Перрил кричал, чтобы его услышали: «Ему не будет причинен вред, пока этот вопрос не будет рассмотрен и истина станет известна».

Охранники остановились, нерешительно. Мечи остались обнаженными.

Их капитан сделал еще один шаг вперед и плюнул в сторону Тилара. Он произнес одно слово - и проклятие, и обвинение: «Убийца богов».

Она никогда не любила капусту.

На расстоянии половины света от Летних островов Дарт уставился на тарелку, покрытую сырым болотом вареного листа. Она перебрала кучу в поисках куска моркови и, может быть, если ей повезет, кусочка вороньего яйца. Ей нравилась ворона, которая верила, что острые чувства воздушного охотника проникнут в нее, если она съест достаточно яиц.

Когда она наклонилась, чтобы посмотреть под особенно большой лист, что-то шлепнуло по затылку, подпрыгивая носом к еде. Она вскрикнула от удивления.

«Хватит!» - закричала на нее матрона Конклава, похожая на одного из пернатых обитателей лежбища на вершине башни. «Ешь, или я буду варить тебя в следующей партии!»

Дарт выпрямилась, вытирая капусту с ее носа: «Да, мама…»

Другие девушки, сидящие вдоль двух столов на общем этаже третьего этажа, смеялись за их руками. Пальцы указал.

Дарт держал ее лицо опущенным. Она была самой младшей из третьего этажа, едва тринадцать лет назад, но она уже была на голову выше старшей. На самом деле, Дарт был назван в честь дротвика, выносливого растения, которое упрямо прорастало между булыжником двора и росло достаточно быстро, чтобы глаз следовал, поднимая свою желтую голову вверх после солнечного света. Даже ее непослушная соломенная соломенная шерсть соответствовала оттенку сорняков. И, как и ее тезка, ее здесь считали неприятностью, бельмом на глазу, чем-то, что можно растоптать под ногами.

Конклав Chrismferry был одной из самых выдающихся школ для обучения нежных мальчиков и нежных девочек искусству надлежащего служения в доме бога. Лучшие семьи из Девяти Земель сражались, подкупали и молились за то, чтобы одному из их потомков был предоставлен доступ.

Дарт, с другой стороны, пришел сюда случайно. Она была даже не из благословенных Девяти Земель. Предыдущая директриса нашла ее в глубине страны, где бродили только боги-изгои, в нерешенной и варварской стране. Дарт, будучи новорожденным, должен был быть принесен в жертву одному из богов-изгоев. Но директор, своевольная и набожная женщина, украла ее, утащила из глубин и в Конклав. И хотя женщина умерла только три года спустя, Дарту было позволено остаться из уважения к памяти уважаемой директрисы.

К сожалению, ни одно из этого уважения не отразилось на Дарт.

«Заканчивай быстро!» Сказала матрона, уходя прочь. «К тому времени, когда я пройду сюда дальше, ваша тарелка должна быть пустой. Это касается всех вас!

Шепот поспешного согласия последовал за женщиной, пока она не вышла из комнаты.

Дарт ущипнул лист, смиренно изучая его обмякшую форму. Вздохнув, она заглянула под стол, где лежал Пупп, свернувшись у ее ног. - Как насчет того, чтобы помочь мне с этим?

Пупп пошевелился. Он склонил голову в ее направлении.

Дарт нахмурился, зная, что не сможет помочь. Она сунула холодный мокрый лист в рот, пытаясь жевать, не дыша.