Леонтий Хмурый 8

«Спасибо», ответил Эверард. «Извините, если я был груб. Усталый, горячий, жаждущий.

Хорошо, подумал он. Оказывается, мне повезло. Я могу найти Чандракумар без каких-либо проблем, и, кроме того, я могу узнать что-то полезное от знакомых Гиппоника. По общему признанию, он был бы немного более заметным, чем он планировал. Однако в космополитической Бактре он не вызывает сенсаций. Ему не нужно серьезно бояться оповещения о его карьере.

«Мы скоро позаботимся об этом», - пообещал торговец.

Как будто для того, чтобы вынудить его, дорога резко обернулась вокруг ствола деревьев чедра, и город, который они мельком видели, появился на виду. Массивные, башенные, желтовато-коричневые, его стены возвышаются над прибрежными доками. Из их семимильного периметра поднимался дым из очагов и мастерских, доносился шум колес и копыт, в то время как движение втекало и выходило из огромных ворот, гуляло, каталось на велосипеде, ехало. Поселения, сгруппированные близко вокруг полосы, охраняемой для защиты: дома, гостиницы, промышленные предприятия, сады.

Как и караванеры, жители были преимущественно иранцами. Их предки основали город, назвав его Зариаспа, Город Лошади. Для греков это была Бактра, и чем ближе к ней ты подходил, тем больше греков ты видел. Некоторые из них вошли в эту страну, когда Персидская империя держала ее. Часто это движение было невольным, ахеменидские шахы депортировали проблемных ионийцев. После того, как Александр взял это, иммиграция увеличилась, потому что Бактрия превратилась в страну возможностей, которая наконец сделала себя независимым королевством, которым правят эллины. Подавляющее большинство из них находились в городах, или в военных, или на транспортных маршрутах, которые простирались на запад до Средиземного моря, на юг до Индии, на восток до Китая.

Эверард вспомнил лачуги, средневековые руины, обнищавших земледельцев и скотоводов, в основном тюрко-монгольских узбеков. Но это было в Афганистане 1970 года, недалеко от советской границы. В последующие тысячелетия из степей дует много перемен и шансов. Слишком чертовски много.

Он щелкнул по своей горе. Гиппоник ворвался в рысь. Водители верблюдов заставляли своих собственных животных звенеть быстрее, а мужчины в ногу с радостью шли в ногу. Они были почти дома.

Эверард знал, что это дом войны.

Они вошли через скифские ворота. Она стояла открытой, но отряд солдат держал часы, шлемы, щиты, кирасы, наголенники, ножки, пылающие на солнце. Они с подозрением смотрели на всех, кто прошел. Суета также казалась довольно подавленной, народ говорил менее громко и более кратко, чем обычно на Востоке. За тронами волов или ослов немало деревянных тележек было загружено семейными товарами, крестьяне, которые вели их в сопровождении жен и детей, искали убежище за стенами, если могли себе это позволить.

Гиппоник заметил. Его губы сжались: «Пришли плохие новости», - сказал он Эверарду. «Только слухи, я уверен, но правда не по зубам. Гермес оценивает жертву от меня, что мы прибыли не позже, чем сейчас.

И все же повседневная жизнь продолжалась. Так всегда и происходит, пока челюсти не закрываются. Между зданиями, как правило, пустыми, но часто ярко раскрашенными, люди толпились на улицах. Фургоны, бремя тварей, носильщики, женщины, балансирующие на кувшинах кувшины с водой или рыночные корзины, маневрировали среди ремесленников, рабочих, домашних рабов. Богатый человек в мусоре, офицер верхом на лошади, когда-то военный слон и его погонщик, пробивался сквозь него, оставляя волны изгиба и следы человеческой турбулентности. Колеса стонали, копыта стучали, сандалии били булыжником. Ворчание, смех, гнев, отрывок песни, грохот флейты или барабанная дробь, отвратительные запахи пота, навоза, дыма, кулинарии, ладана. В тени продуктового питания мужчины сидели, скрестив ноги, потягивая вино, играя в настольные игры, наблюдая за потасовкой мира.

Вдоль Священного Пути находились библиотека, одеон, гимназия с мраморным лицом, величественными колоннами и фризами. В промежутках поднимались эти итифаллические каменные столбики, увенчанные бородатыми головами, известными как гермс. Эверард знал, что в других местах были школы, общественные бани, стадион, ипподром и королевский дворец, построенный по образцу Селевкидов в Антиохии. На этой главной улице проходили тротуары, возвышающиеся над навозом и мусором, со ступеньками на переходах.