Великая русская литература — это не так скучно, как можно подумать, читая школьный учебник 😊
Было дело, среднеобразованный 17-летний ярославский дворянин Николай Алексеевич Некрасов (1821-1877) понаехал в Петербург, чтобы по воле родителя сделаться военным. Однако пьяный воздух свободы в столице Российской империи сыграл с молодым человеком злую шутку. Некрасов отказался от армейской карьеры и поступил в университет.
Разъярённый отец лишил его денежного содержания, и студент крепко бедствовал. Голодал, снимал комнату у солдата, ютился в ночлежке...
Через год-полтора жизни в тяжёлой нужде Николай Алексеевич поправил дела и даже издал в 1840 году сборник подражательных стихов "Мечты и звуки". Он удостоился от Белинского разгромной рецензии — вполне заслуженной, кстати, — а ещё через два года познакомился с неистовым Виссарионом Григорьевичем лично. Тот привёл Некрасова в дом писателя Ивана Панаева. Бойкий начинающий литератор подружился с хозяином дома и охмурил его жену Авдотью.
Понятно, что Белинский был свидетелем панаевско-некрасовских амуров и последующей бурной жизни то ли парочки, то ли трио. Когда же Некрасов арендовал журнал "Современник", основанный Пушкиным, — Виссарион Григорьевич снабдил его ценнейшими материалами и помог вывести издание в лидеры рынка. Николай Алексеевич притом не раз подкалывал своего благодетеля, и не только за карточным столом, а Панаева переняла такое отношение и оставила немало едких заметок о знаменитом критике.
Навскидку вспоминается байка про гулянку у Тургенева, где стреляли из пистолета в мишень. Белинский сдуру сделал первый и единственный в жизни меткий выстрел, а потом ещё долго ходил напыщенный с видом прожжённого дуэлянта и хвастался детским успехом.
Есть байка про случай на некрасовской квартире в "доме четырёх Николаев" (это в Петербурге на углу Литейного проспекта и улицы, которая сейчас носит имя Некрасова, а тогда была Бассейной).
Белинский вечно набивался в компании поиграть в карты, хотя игроком был очень слабым. Когда он в очередной раз вынудил взять себя за карточный стол, Некрасов с приятелями сговорились, после очередной раздачи отвлекли Белинского и подменили карты. Вскоре Виссарион Григорьевич вернулся к игре, и его разгромили в пух. Некрасов только посмеивался: он-то игрок был первостатейный, чуть не легенды о нём ходили.
Есть и ещё байка про Белинского. Едет Виссарион Григорьевич по вечернему Петербургу на извозчике. Извозчик видит — барин незаносчив, из простых, пальтишко на нём худое, фуражечка... В общем, можно поговорить. Спрашивает:
— Ты, барин, кем будешь?
— А я, братец, литературный критик, — отвечает Белинский.
— А это, к примеру, что ж такое?
— Ну вот писатель напишет книжку, а я её ругаю.
Извозчик чешет бороду, кряхтит:
— Ишь ты, говна какая…
А что за дивная тусовка подобралась вокруг "Современника"! Ведь журнал был одновременно интеллектуальным клубом, дискуссионной площадкой и местом именно для тусовки. Нынешним авторам такое не снилось. Из маститых в "Современнике" публиковались Александр Островский и Михаил Салтыков, который Николай Щедрин. Журнал стал трамплином для Александра Герцена, Ивана Гончарова и того же Ивана Тургенева. Со временем благодаря Некрасову прославились Фёдор Достоевский и Лев Толстой, который отправил Николаю Алексеевичу рукопись "Детства" и приложил к ней почтовые марки, чтобы тот не выбрасывал текст в корзину, а переслал по почте обратно автору. Со страниц "Современника" метали громы и молнии новые критики, о которых заматеревший и вездесущий Тургенев говорил: "Добролюбов — змея, а Чернышевский — змея очковая"...
Думается мне, что курс литературы, составленный из пускай маловысокохудожественных, но аутентичных баек, записанных Авдотьей Панаевой, Анной Керн и прочими тусовщицами XIX века, был бы намного более интересным и увлекательным, чем выхолощенный и безликий нынешний. И куда лучше укладывался бы в голове.