Андроник Сильный 9

Я знал, кто он, и у меня были серьезные неприятности. Я слышал, как кровь бешено стучит у меня в ушах. Никогда не бывает хорошо, когда вы сидите рядом с вампиром.

- Ты любишь ее, - пробормотал он. - Ты ее любишь. Вы просили ее о связи, и именно поэтому она так сильна.”

Что-то в его позе говорило мне, что я не хочу, чтобы он говорил со мной о Марсилии. Что-то странное в его позе говорило о ревности.

Я подняла бровь и ответила ему, пытаясь сменить тему.- Прямо сейчас я не слишком люблю тебя . . . Мистер Бонарата.”

Якопо Бонарата, Повелитель ночи, глава Милана, Италия, сите, когда—то любовник Марсилии, был фактическим лидером европейских вампиров-и, вероятно, где-нибудь еще он решил путешествовать. Он не был Марроком, который правил, потому что это был лучший способ защитить свой народ. Он был просто страшным ублюдком, которого никто из других вампиров не захотел бросить вызов. Насколько мне удалось выяснить, его никто не трогал, по крайней мере с тех пор, как он пришел к власти очень молодым и амбициозным монстром.

И он завидовал моим воображаемым отношениям с королевой проклятых, Марсилией.

К счастью, моя попытка изменить направление разговора, казалось, сработала, и когда я назвала его, вампир запрокинул голову и рассмеялся громким раскатистым смехом, который пригласил меня присоединиться к нему.

Несмотря на то, что он не был симпатичным, он излучал сексуальное дружелюбие, которое было очень сильным. Единственное, что я почувствовала, было что-то похожее, когда владелец таверны фейри, дядя Майк, включил свое обаяние. Для дяди Майка это была магия, и она не имела ничего общего с сексом. Повелитель ночи был все о сексе и земных вещах-но это было также волшебство.

Он использовал его на мне тонко с того момента, как симпатичный вампир покинул мою камеру, но когда он смеялся, магия просто кипела из него, как невидимый туман.

Я уловил тень его эффекта, намеренно или нет. Эта магия должна была усилить сексуальное притяжение Повелителя ночи. Он скользнул по мне, не оказав на меня слишком большого влияния.

Сексуальная привлекательность вампира была мощной даже без магии—но для меня он не был Адамом. Это означало, что я мог бы оценить его без искушения. Он также был вампиром, и это удвоило мое сопротивление его магии.

Повелитель ночи сидел рядом со мной, ожидая, что я начну пускать слюни по нему.

Что касается меня, то я сидела неподвижно и очень беспокоилась о том, что он сделает, если поймет, что его магия не действует на меня. Будет ли он приписывать это моей связи с другим вампиром, или моей связи с Адамом и нашей стаей, или он поймет, кто я на самом деле?

Вампиры из моей лесной глуши ненавидели и боялись меня. Ходячие, дети древних, выслеживали много вампиров на американской границе в течение восемнадцатого и девятнадцатого веков. В конечном счете они потерпели неудачу, и вампиры уничтожили большую часть моего вида.

Я не знал, чувствует ли то же самое Бонарата, который все это время был в Италии. Если бы он вообще знал, на что способен мой вид. Если бы он это сделал, то скорее убил бы меня на месте . . . что бы он еще ни планировал для меня.

Но я не могла заставить себя расслабиться в нем. Было кое—что, чего я не мог сделать-и притворяться, что меня влечет к Бонарате, было одной из таких вещей.

Я не хотела, чтобы он знал, кто я такая. Я не хотела, чтобы он знал, что кровная связь—созданная, как ни странно, чтобы защитить меня от другого вампира—связала меня с моим другом Стефаном, а не с Марсилией, потому что я не была уверена, как он отреагирует.

- Итак, - говорил вампир, в то время как я яростно думала об опасностях непредсказуемых, психотических, одержимых, бессмертных вампиров. - Ты знаешь, кто я. Это хорошо. Вы можете называть меня Джейкоб. Iacopo трудно для моих американских друзей, поэтому я недавно изменил свое имя на английскую версию.”

Очевидно, он решил проигнорировать то, как я не реагировала на его магию. Это не означало, что он отступил.

- Это должна была быть простая встреча.- Его голос был соблазнительным. Не красивая, но глубоко, богато мужская в том смысле, что ничем не обязана магии. "Я хочу иметь место, где другим было бы удобно встречаться со мной.