15 января
Подолгу вожусь с набросками. Увы, традиционные наряды мне здесь увидеть не довелось, зато под рукой схемы, купленные в октябре. Я уже нарисовала для Луизы миниатюрные копии национальных орнаментов, но мне хочется также отправить ей несколько сюжетных рисунков.
17 января
Письмо подруги принесло неожиданное оживление в мою жизнь. Я, как и раньше, занимаюсь хозяйством и расчисткой снега, смазываю подъемные механизмы на маяке, но мне весь день не терпится вернуться к столу. Рисунки-схемы воина в кольчуге и корабля с драконьей мордой на носу уже закончены. Я долго колебалась, добавлять ли какие-то из набросков, сделанных мною после явлений призрачного поселения, но потом решилась. Будь, что будет. Главное — не показывать подобные рисунки здесь, в Норвегии, а дома я всегда смогу сослаться на то, что попыталась отобразить сюжет какой-то легенды. Думаю, что непременно отправлю набросок всадника на восьминогом коне, девушки в крылатом шлеме и длиннобородого старика с вороном на плече.
Теперь я снова могу думать о своих призрачных соседях без содрогания. К сожалению, я больше не могу испытывать к ним симпатию, как раньше, когда я считала, что они живут обычной мирной жизнью. Возможно, в их времена подобные приношения богам и были чем-то обыденным, но сама мысль об этом претит мне.
Я пытаюсь смотреть на все, что происходило на моих глазах в поселении, отстраненно, как на рассказанную кем-то страшную сказку; пытаюсь видеть в своих призрачных соседях источник сюжетов и картин — и не более того.
По вечерам я просматриваю письма, написанные мной Луизе, выбирая мысли и события, о которых нужно непременно рассказать ей.
20 января
Я уже несколько раз переписывала черновик, но письмо все равно получается слишком пространным. Необходимо поторопиться, чтобы успеть закончить его до приезда господина Ольсена, иначе ответа придется ждать на две-три недели дольше.
Джордж крайне недоволен тем, что я большую часть свободного времени провожу за столом, углубившись в черновики и наброски. Судя по всему, мой компаньон уверен, что раз уж он по моей милости лишился общества сородичей, то мне непременно надлежит заменить ему стаю. Вот и сейчас он устроился у моих ног, пощипывает клювом мои брюки и время от времени тихо жалуется на судьбу и мою черствость. Приходится либо брать Джорджа на руки, либо усаживать на соседний стул, позволяя положить голову мне на колени. Несколько поглаживаний — и между нами воцаряются мир и взаимопонимание.
из книги "Дневники. Древние тайны фьорда"