Общежитие на Уралмаше, построенное до войны. 4 полусгнивших этажа: коридоры с трухлявыми полами, туалеты со старыми унитазами, грязными и сломанными, на первом этаже разбитая душевая. Темные стены, ошарпанные лестницы.
Общежитие скоро снесут – давно аварийное жилье. Доживает последние месяцы. Хорошо, что снесут – не может человек жить в таких условиях.
Общежитие – это мир, незнакомый обитателям особняков и элитного жилья. Утром очередь в туалет, в умывальной всегда кто-то моет посуду, бреется или чистит картошку. По стенам бегают тараканы, но к ним привыкли. Все давно друг друга знают: многие выросли здесь и состарились. В общежитии невозможно притворяться – всё на виду. Двуличие проявляется сразу: «Никуда на деревне не спрячешься».
В общежитии своя энергетика, странная и непонятная. Например, на втором этаже подобрались алкоголики – мужчины и женщины. Там часто появляется полиция. Драки, случаются и убийства. Но в основном эти «господа» тихие и мирные, когда не на что выпить. Они медленно ходят, в глазах туман, руки трясутся. Они выбрасывают пустые бутылки там, где пили: в коридорах, на лестницах, в подъезде – делать замечания бесполезно – не поймут вас. Оставляют и пакеты с мусором. Летом гниющая еда привлекает мух. Под лестницами можно увидеть крысиные мордочки.
На третьем этаже сплошь семейные. Взрослые работают до вечера, а дети ждут их. Каждый встречает свою маму, помогает донести сумку до комнаты - и тишина: кушают. Примерно с 9 до половины одиннадцатого – топот. Это дети бегают по коридорам. Так они играют. Если топот и крики слишком достанут кого-нибудь, то он выглянет из комнаты и прикрикнет. Минут на пять тишина, затем снова топот. Мужики курят в коридорах на корточках. Ни политики, ни идеологии, ни религии – все просто. И это без осуждения пишу. Такая жизнь имеет свое «здоровье».
Русские люди без прикрас. Без павлиньих перьев. Живут просто. Здесь нет изящества, нет культуры, свойственной человеку образованному. Но нет и лжи, нет жадности и зависти, нет и звериной злобы. Уходящий мир.