Я растворяюсь. Воспоминания, некогда яркие и четкие, блекнут, размываются и путаются. Я не помню лиц друзей, не знаю, как звали отца, и даже голос матери постепенно стирается из памяти. Еще немного — и я забуду даже свое имя.
Как странно: мне совсем не страшно. Будто вместе с памятью уходят все чувства и все то человеческое, что во мне еще осталось.
Смутные образы, обрывки разговоров, запахи, вкусы... Все сливается воедино. Приглушенно играет музыка, ночной сад полнится ароматом цветов, шуршат по гравию колеса. Я снимаю дурацкую шляпу, распахиваю дверцу кареты, и она мне улыбается. Но кто — она? Я помню, как ловил каждый ее взгляд, каждое слово, но не помню, почему это было так важно для меня.
Помню шум таверны. Голова идет кругом, перед глазами плывет -- кажется, я мертвецки пьян. Во рту кисло от дешевого эля. На утро у меня страшно болит голова и паршиво на душе.
И снова всплывает ее образ. Она улыбается другому, позволяет поцеловать себя — и от этого у меня внутри все кипит и переворачивается.
Злость. Это чувство я все еще хорошо помню.
Оно вспыхивает во мне каждый раз, когда я думаю о том человеке, что был с ней в тот вечер. И следом за этим чувством тянется воспоминание. Живое и яркое — ярче всех прочих.
Пахнет порохом. В ушах все еще стоит грохот выстрелов, а в груди свинцом разливается боль. Она ширится, заполняет меня и утягивает в темноту.
А когда я прихожу в себя, то не чувствую веса собственного тела.
Это странное ощущение. Сперва оно мне нравится: я могу бывать где угодно, могу все время находиться рядом с ней, любоваться ее улыбкой, слушать ее голос, но не могу дотронуться до нее. Тепло ее кожи, тонкий запах духов, мягкость волос — я помню их, но не могу почувствовать.
И она меня не видит.
Я ощущаю разочарование. Даже сейчас, когда я почти утратил способность испытывать эмоции, оно червем точит меня.
Та, чья улыбка была так важна для меня, не понимает, что я рядом. Я пытаюсь заговорить с ней -- но она слышит лишь шелест листьев, я целую ее в висок -- но ей думается, будто это ветер запутался в волосах.
Она, кажется, вовсе забыла обо мне. На богатых приемах, что устраивает ее отец, по-прежнему звучит музыка. Она смеется — так же звонко и чисто, как раньше. Будто ничего и не случилось. Будто меня никогда не было в ее жизни.
...Я чувствую — мне осталось совсем немного. Мать все еще молится за меня вечерами, только скоро придет и ее час. И тогда я исчезну окончательно.
