На правом фланге 1-й русской армии, наступавшей на Кёнигсберг в начале августа 1914 года, находился конный корпус Хана Нахичеванского, в который были сведены 1-я и 2-я гвардейские, а также Сводная кавалерийские дивизии – в общей сложности 68 эскадронов, которые поддерживали 7 батарей конной артиллерии. Эти части получили приказ обойти левый фланг германских войск, форсировав реку Инстер. Однако утром 19 августа (6-го по старому стилю) на подступах к деревне Краупишкен (теперь – поселок Ульяново) наши кавалеристы столкнулись с частями только что переброшенной из Тильзита (ныне Советск) 2-й ландверной бригадой. Под началом полковника фон Люпина находилось три батальона резервистов и две полевых артбатареи. Надеясь на свое превосходство в людях и пушках, Нахичеванский решил вступить в бой
Фон Люпин изначально предполагал действовать от обороны, но обороны активной, благо соотношение сил 1:1,5 это вполне позволяло. К тому же, немцы очень грамотно расположили свои батареи: одну у мельницы деревни Каушен (теперешнее Междуречье), другую – на господствовавшей высоте чуть севернее. Это позволяло оказывать активную поддержку артиллерией сразу всем батальонам бригады. Именно у Каушена около полудня и завязался бой, когда лейб-гвардии Конногренадерский полк вошел в соприкосновение с противником. Немецкие артиллеристы действовали удачно, заставив замолчать взвод русской артиллерии, занявший позиции у деревни Опелишкен, и накрыв огнем авангард подошедшей 2-й гвардейской дивизии. Немецкая пехота тотчас же атаковала по всему фронту.
Выправить ситуацию удалось благодаря подходу основных сил дивизии и 2-й конной батареи, подавившей немецкую артиллерию севернее Каушена. Около 13:30 в бой ввязалась Сводная кавдивизия, попытавшаяся охватить левый фланг бригады фон Люпина. Однако атаковавших в конном строю русских окопавшиеся на высотах немцы встретили убийственно-точным огнем. Кавалеристам пришлось отойти и спешиться. То же самое сделали подошедшие еще через полчаса бойцы 1-й гвардейской дивизии, у эскадрона Кавалергардского полка которой, попытавшегося с налету захватить «батарею у мельницы», выбыла из строя сразу треть личного состава и большее половины лошадей.
В 14:30 командир кавалергардов – генерал-майор Александр Долгоруков подчинил себе все русские части, действовавшие у Краупишкена, и лично повел их в атаку. Увы, эта попытка сбить противника с занимаемых позиций также оказалась безрезультатной. Воодушевленные пруссаки даже сами контратаковали, стремясь охватить левый фланг дивизии. Граничившая с дерзостью смелость фон Люпина, бросившего в бой последние резервы, объяснялась тем, что он получил сообщение о том, что его поддержит 1-я кавалерийская дивизия, которая якобы направлена к Краупишкену. Но немецкая конница в итоге так и не появилась, а навстречу резервам Долгоруков выдвинул лейб-гусар, которые парировали удар.
Узнав о тяжелом положении кавалергардов, командир лейб-гвардии Конного полка генерал Павел Скоропадский (в будущем он войдет в историю как гетман всея Украины) приказал идти к ним на помощь при поддержке 4-й батареи. Однако к тому моменту кавалергарды потеряли надежду взять Каушен и отошли к Опелишкену, где успел сосредоточиться лейб-уланский полк. Командир бригады 2-й гвардейской кавдивизии Дмитрий Лопухин принял под командование эти части и повел их в новую атаку. Он впоследствии получил орден Святого Георгия 4-й степени за этот бой, но в нем же погиб единственный сын генерала.
Немцам удалось отразить и этот натиск, но их положение становилось все более тяжелым. Пристрелявшаяся, наконец, русская артиллерия заставляла германских артиллеристов то и дело менять позиции, что, конечно, не лучшим образом сказывалось на темпе их поддержки своей пехоты. Обещанная кавалерийская подмога так и не пришла, батальоны несли потери, и фон Люпин начинал подумывать об отступлении за реку.
«Надо сказать, русское командование также оценивало ситуацию негативно и даже предполагало отходить, - говорит гусевский краевед Владимир Летягин. - Но германцы опередили противников: поле боя осталось за нашими войсками».
После того как фон Люпин приказал начать отвод войск за Инстер, только одна из немецких батарей – та, что действовала севернее Каушена, успела выйти из-под обстрела русской артиллерии. В «батарее у мельницы» снарядами оказались разбиты передки двух орудий, и их решили оставить для прикрытия. Это тут же засек наш артиллерийский наблюдатель, который доложил об увиденном командиру 1-й гвардейской кавалерийской дивизии.
Ротмистр Петр Врангель (да-да, тот самый будущий «Черный барон») стал упрашивать позволить его эскадрону захватить немецкие пушки и в итоге получил разрешение. С расстояния примерно в километр эскадрон ринулся в атаку. Немецкие артиллеристы успели дать по нему несколько выстрелов практически в упор. Не обращая внимание на потери, гвардейцы доскакали до пушек, изрубив прислугу подчистую. За этот подвиг лихой комэск, чудом избежавший гибели (под ним была убита лошадь) удостоился ордена Святого Георгия 4-й степени.
Бой у Каушена получился, прямо скажем, малоинтенсивным, если не сказать вялым. Тем не менее, Русской армии он обошелся в 81 убитого, еще 293 человек было ранено, а 22 пропали без вести. Потери бригады фон Люпина составили 66 убитыми, 122 ранеными, еще 30 попали в плен, плюс два утраченных орудия с четырьмя зарядными ящиками.
Но куда важнее оказались последствия этого боя в стратегическом плане – причем именно для русских. Если отведенный на отдых потрепанный ландвер в любом случае вряд ли сыграл бы существенную роль в разразившейся на следующий день битве при Гумбиннене, то кавалеристы Хана Нахичеванского отнюдь не помешали бы при отражении атак германцев на 28-ю дивизию, понесшую самые тяжелые потери. А потом весьма пригодились бы для преследования разбитого противника. Но корпус так и простоял в тылу в полном бездействии, лишившись возможности помочь товарищам по оружию.
P.S. Напоминаю о трех правилах для комментирующих: НЕ хамить, НЕ флеймить, НЕ поучать. Нарушители отправляются в бан без предупреждения.