Роман-антиутопия "Мы" написан в виде дневника, в котором автор захлебывается от восхвалений существующего строя.
А вот реальный дневник девочки, живущей в советском "дивном новом мире" образца 30-х, исполнен совсем не радужных эмоций.
Нину Луговскую окрестили "русской Анной Франк". С той, правда, разницей, что ей, в отличие от Анны, удалось выжить.
Вот несколько впечатляющих по смелости цитат из ее дневника.
Про цены на продукты:
"60 копеек - кило белого хлеба! 50 копеек - литр керосина! Москва ворчит. В очередях злые, голодные, усталые люди ругают власть и проклинают жизнь. Нигде не слышно ни одного слова в защиту ненавистных большевиков. Скачут вверх рыночные цены, от повышения цены на хлеб и на другие предметы широкого потребления захватывает дух".
Про убийство Кирова:
Около одиннадцати сообщили по радио, что в Ленинграде убит товарищ Киров, член политбюро. <...> Мне было немножко стыдно, что у меня ничего не дрогнуло в душе при этом извещении, наоборот. я чувствовала радость, подумав: "Значит, есть еще у нас борьба, организации и настоящие люди. Значит, не погрязли все еще в помоях социализма." И я жалела, что не могла быть свидетельницей этого страшного и громкого происшествия".
О гибели самолета "Максим Горький":
Вчера разбился громадный восьмимоторный самолет "Максим Горький", не гордость и слава только нашего СССР, но и выдающаяся величина мира. Биплан упал на крыло к "Максиму Горькому", повредив его, и шестидесятипятиметровая громада, кувыркаясь, полетела вниз, рассекая солнечную даль <...> А хорош же "Максим Горький", который разлетелся на части от удара такого маленького самолетика! Его построили для того, <...> чтоб наш Союз занял одно из первых мест в мире, чтоб можно было сказать : "Вот какова наша авиатехника! Каких гигантов мы создаем"! Как много у нас этого показного, не основанного на здравом смысле, как много хвастовства. Вот из-за этого-то хвастовства мы и страдаем.
И - вот он, смертельно опасный пассаж, написанный после того, как ее отцу, бывшему эсеру, отказали в московской прописке:
Несколько дней я подолгу мечтала, как я убью его. <...> Убить его как можно скорее! Отмстить за себя и за отца.
В 1937 г. дневник Нины Луговской попал в руки НКВД, девушка (19 лет) была арестована. При помощи "допроса с пристрастием" у нее выудили признание:
"Я думала только встретить Сталина у Кремля и совершить покушение выстрелом из револьвера, предварительно узнав, когда он выходит из Кремля".
Пояснений, откуда Нина могла бы достать "револьвер" и информацию о маршруте передвижения вождя, от нее не потребовали...
Нина Луговская вместе с матерью и двумя старшими сестрами отбыла пятилетний срок заключения.
В 1963 г. Нина обратилась с письмом к Хрущеву, в котором отмечала, что дневник велся ею в возрасте 13-14 лет и что впечатления от ареста отца "больно травмировали детскую душу, оставив горечь на долгие годы, которые вызвали в дневнике горькие строки против жестокости Сталина".
В том же году ее реабилитировали за "недоказанностью обвинения".
Она стала художницей и дожила до 1993 г.
По книге: Нина Луговская. Хочу жить! Дневник советской школьницы