Материал, некогда размещённый на Web-сайте журнала “Music Box”, публикуется здесь в исходной редакции.
Мозг и гитара
Родившийся 22 июля 1969 года Джесон Бекер не мог не стать гитаристом. Его отец был более чем неплохим исполнителем на акустической гитаре, а дядя играл блюз на полупрофессиональном уровне. В пятилетнем возрасте Джесон начал осваивать премудрости гитарной игры и импровизации, причем настаивал – это в такие-то годы! – на том, чтобы начать путешествие в мир музыке прямо с электрогитары. Отцу это казалось неверным, но и на акустике юный музыкант преуспел в разборе композиций Боба Дилана (Bob Dylan) и Эрика Клэптона и классических произведений до Николо Паганини включительно. Особенно всех удивляли способности Джесона в воспроизведении не самых простых партий Клэптона – эти способности стали еще более очевидными, когда в 12-летнем возрасте юный музыкант стал-таки обладателем электрогитары модели Fender Mustang черного цвета.
Но на дворе уже стояли 80-е, и вкусы Джесона не могли не эволюционировать. Его новые кумиры – Джефф Бек и THE DIXIE DREGS, являвшиеся в те годы фактически составом гитариста Стива Морза (Steve Morse). Понятно, что в сочетании с интересом к наследию Николо Паганини, подобные ориентиры не могли не развивать у Джесона манеры скоростной и точной игры, но подлинный переворот в сознании гитариста произвел первый сольный альбом Ингви Мальмстина (Yngwie Malmsteen) «Yngwie J. Malmsteen’s Rising Force» (1984). Как утверждал сам Джесон в интервью журналу «Guitar Player» в 1990 году, «как только я услышал композицию “Black Star”, я понял, что в этой жизни я хочу стать Ингви Мальмстином!» Сказано – сделано: школьная группа Джесона неоднократно исполняла «Black Star» на всяческих конкурсах художественной самодеятельности, а 15-летний гитарист тем временем записывал свое первое демо, с которым он одним махом вознесся на рок-Олимп, минуя все промежуточные ступени. Решающей в творческой судьбе Джесона стала отправка этого демо (куда вошла и кавер-версия «Black Star») не кому-нибудь, а президенту «первого настоящего хэви-лейбла Америки» Shrapnel Records Майку Вэрни (Mike Varney), к тому моменту уже открывшему миру как раз Ингви Мальмстина. Однако Майк решил, что для полноценного сольного альбома Джесон не созрел, и решил вписать его в безымянный и пока студийный состав еще одного юного дарования по имени Марти Фридман (Marty Friedman), на тот момент уже сделавшего себе небольшое, но имя, работой в гавайских хэви-группах DEUCE, VIXEN и HAWAII. Как оказалось, объединение двух имен оказалось чуть ли не самым разумным бизнес-шагом Майка за всю его карьеру: Марти как раз работал над альбомом с пафосным именем «Spеed Metal Symphony» и введение в состав второго гитариста-виртуоза не только придало музыкальному материалу дух соревновательности, но и создало один из тех музыкальных союзов, которые продвинули вперед всю рок-музыку в целом. Собственно, с вхождением Джесона в состав он обрел мало подходящее ему имя CACOPHONY.
Вспоминает Марти: «Джесон может сколько угодно говорить о том, что без встречи со мной из него получился бы в лучшем случае клон Ингви – но и его манера исполнения немало повлияла не меня. Да, Джесон моложе меня на шесть лет, ну и что? Музыка – не та область, где всё решается возрастом. Скажу прямо – если бы не Джесон, то альбомы CACOPHONY не были бы настолько мелодичными. Лично я – очень бескомпромиссный музыкант и считаю, что раз мы играем хэви-рок, то он должен быть радикально тяжелым. Джесон не таков, для него даже в самом тяжелом материале мелодия играет главную роль…» Первый результат совместной работы Марти и Джесона заслуживает внимания не то что музыканта, а и всякого культурного человека: в 2009 году изданный в 1987-м «Spеed Metal Symphony» официально признан журналом «Guitar Player» девятым гитарным шред-альбомом в истории рок-музыки. За дебютом последовал альбом «Go Off!», для которого Джесон сочинил уже примерно половину материала. Но, невзирая на триумфальные клубные туры по США и Японии, к 1989 году история CACOPHONY подошла к концу – невзирая на отличный человеческий контакт, музыкальное развитие двух коллег двигалось едва ли не в противоположных направлениях, что и было доказано их сольными альбомами 1988 года, в том числе и великолепной работой Джесона «Perpetual Burn». Впрочем, ничто не помешало ему записать гостевые соло на альбоме Марти «Dragon’s Kiss» – и наоборот.
Следующие карьерный шаг Джесона – прослушивание в Whitesnake и статус гитариста группы Дэвида Ли Рота (David Lee Roth), обретенный им в конце 1989 года. Не надо говорить, какими творческими качествами должен обладать музыкант, сменяющий на этом посту самого Стива Вая (Steve Vai)… К сожалению, первые симптомы болезни появились у гитариста еще в мае 1989-го – поначалу это были судороги в ногах. Печальный диагноз был поставлен сразу же – болезнь Лу Герига, он же – латеральный амиотрофический склероз, постепенно лишающий подвижности все мышцы человеческого тела. Лекарства от этого недуга не существует до сих пор.
Врачи отвели Джесону три-пять лет жизни. Тем не менее, несмотря на всё усиливающуюся слабость в руках, он отыграл сольные партии на альбоме Дэвида «A Little Ain’t Enough» (1991), получившего по выходу «золотой» статус в США (продажи более 500 000 физических копий) и сочинил для него музыку к двум композициям – «It’s Showtime!» и «Drop In The Bucket». При записи Джесону приходилось пользоваться струнами наименьшего калибра и гитарным тремоло вместо пальцевых подтяжек струн. По окончании записи альбома публичная карьера Джесона подошла к концу – и это было как гром среди ясного неба: ведь в профессиональных кругах о проблемах музыканта знал только его коллега по группе Дэвида, ветеран-гитарист Стив Хантер (Steve Hunter), немало помогший Джесону в разработке оптимальных способов исполнения его партий на «A Little Ain’t Enough». Последний раз Джесон брал гитару в руки в январе 1991 года – он записал кавер-версию песни Боба Дилана «Meet Me In The Morning».
Казалось бы, кому в мире нужен и интересен гитарист, не могущий сыграть ни ноты, и к тому же прикованный к постели и инвалидному креслу? Но борьба Джесона и его близких за саму жизнь, а также разработка отцом Джесона специальной компьютерной системы, позволяющей движением глаз не только набирать тексты, но и сочинять музыку, сделал его в определенном смысле одной из самых странных и героических фигур современного музыкального мира. В определенном смысле мозг Джесона сейчас напрямую соединен с гитарой… Альбомов же из неизданного и переработанного материала у Джесона вышло уже четыре, плюс ко всему готовится изданию сборник его ранних демо-записей. И, конечно, никто не скажет о сегодняшнем Джесоне лучше, чем его старый коллега Марти Фридман:
«Джесон по-прежнему сочиняет музыку, хотя не может играть на гитаре. Но его мозг, судя по всему, в полном порядке, и его музыка явно эволюционирует с возрастом – ровно так же, как и у любого музыканта. И да, я по-прежнему нахожу время, чтобы общаться с Джесоном практически каждый день. Мы остаемся друзьями и никогда не обсуждаем его болезнь – худшую болезнь, какая только может быть на этом свете. Мы по-прежнему шутим, обзываемся друг на друга «ублюдками», говорим о любимых бейсбольных и футбольных командах… Как личность, она остался таким же, каким и был в 1990-м. Что самое важное – он пребывает в прекрасном расположении духа и сочиняет музыку. Наше общение дает мне немалое вдохновение в моем музыкальном творчестве – и на своем последнем сольном альбоме “Inferno” я написал пьесу “Horrors” в соавторстве с Джесоном. Она отлично показывает, как именно CACOPHONY могли бы звучать в 2014 году. Скажу больше – личность Джесона стала очень большой частью не только этого альбома, но всей моей музыки. Спасибо, Джесон!»
• Поддерживайте канал «Говорит Всеволод Баронин» лайком публикации и подпиской на канал. •