Прапорщики нужны армии также, как автомобилю подшипники. Без них, прапорщиков и мичманов, пропадет странная, но очень необходимая связь между офицерами и рядовыми. Прапорщики всегда разные, от типа смешных до неимоверно суровых.
Они не рождаются в капусте, как в детских сказках, не появляются из пыли с соломой, как мыши в средневековых байках, и уж тем более не заводятся сами по себе аки вши, типа живущие на голове всегда и просыпающиеся если что-то пошло не так в дури и трепе. Чаще всего они приходят из самых обычных солдат, вдруг, к концу службы, понявших – армия есть все, а на гражданке непонятно и чересчур сложно. А в армии еще и честнее.
- Ну, воины, чего встали? Берем кроватки, несем в батальон.
Нашим первым оказался рыжий бес, командовавший в роте вне офицеров и плевать хотевший на условности дедовщины девяностых. У него начинали суетиться даже деды, пусть и выкабениваясь из-за сроки службы и собственной надутой важности.
- Жан, тебе особое приглашение надо?
Жан, презрительно подергивая бровью, шел через половину полка к каптерке и там прятался по темным углам, ожидая, когда скрежет и скрип переносимых кроватей закончится.
Потом их было чуть больше и случился Мейджик. Настоящий старший прапорщик, солдатская кость и все такое. Бывший срочник нашей же части, воевавший в первую чеченскую, строгий, сизый через час после бритья и в совершенстве знающий все места для загаситься, все возможности прошарить нужное, все дембельские приколы и прочее, вроде как должное быть неизвестным.
Мейджик легко раздавал моральные звездюли, никогда не трогая солдат физически, если его не доводили до степени белого каления, обеспечивал нас всем возможным и порой невозможным, складывал в свой сейф магарыч за левые увольнительные и потом им же, бутылками водки, закрывал наши косяки.
На Гребенском, в первую ночь, пахнущую порохом, кровью и будущей войной, он остался относительно целым из командиров и до самого утра проверял пост за постом, позицию за позицией, когда к заставе перестали тянуться трассера и гранатометные выстрелы. А сейчас спокойно растит помидоры, огурцы и прочее плодово-овощное и фруктовое раздолье на Кубани.
Два краповика, гонявшие второй батальон, командуя взводами АГС, гоняли и нас, приданных артиллеристов за-ради порядка. Два друга, с звездами старших прапорщиков, в понтовых камуфляжах, включая густо-черный у одного, с трепаными нашивками CIA и славой, отправляющей начало их боевого прошлого ажно в Сирию с Ливией времен СССР. Жесткие, требовательные и гоняющие пацанов до автоматизма. Со второго Дага один, Грешнов, не вернулся, сумев спасти сразу нескольких пацанов-срочников.
- Манасыпов!
Семён, усатый и смахивающий на боевого кабана из-за выбитых передних зубов, смотрел на меня и крутил в голове какую-то пакостную мысль.
- Да, товарищ прапорщик.
- Во-первых, Манасыпов, старший прапорщик и не хрен тут корчить из себя техасского рейнджера. А во-вторых, товарищ рядовой, в связи с отсутствием в приданных подразделениях ПТБ сержантов, назначаетесь моим заместителем и отвечаете за все четыре гранатомета.
- Пешком с утра по ВОПам ходить?
- А меня оно еб..т?
И то верно.
По взводам мы катались каждый третий день и вместе. Семен выбил БТР, потом ехавший в полк за всем подряд, а у меня появилась возможность хотя бы привозить письма, газеты и новости без ожидания машины с продуктами.
Много их было, если вспоминать, просто прапорщиков. Бывали полное дерьмо, бывали отличные люди. И, как оказалось, ну нельзя без них в нашей армии. И уж на войне, так точно.
Больше про войну можно читать тут, по ссылке