Сегодня мой младший убил арбуз. Как говорили в те далёкие времена, когда ещё мой старший был единственным, наглушняк!
Я подходил к дому. Спокойный. И даже немного радостный. И тут в окне нарисовался мой ребёнок с голым торсом (это его нормальное состояние даже в +13) и через стекло крикнул: «Папа, спасай меня!» У меня ёкнуло где-то в области печени и в следующее мгновение (как всегда в таких случаях, не помню, как, но ОЧЕНЬ быстро) я телепортировался на кухню. Зрелище удручающее.
Пол блестит от арбузного сока. Арбузные семечки долетели аж до прихожей. Около раковины стоит миска с клочками арбузной мякоти и полотенцем. На столе малоаппетитной грудой лежит килограмма два арбузовых останков уже с корками, выглядящими так, как будто их не отрезали, а отламывали или отгрызали. При покупке арбуз вытянул на одиннадцать килограммов (ох уж эта страсть к гигантизму!), и, слава Богу, вчера почти половину мы изничтожили обычным, не варварским способом.
Со стороны выглядит так, как будто здесь был неравный бой с арбузом-захватчиком минимум на три раунда. Младший победил за явным преимуществом и в связи с кончиной соперника. Теперь он в одних трусах носился по этому безобразию, делая жутко деловой вид, потому что не мог найти сухие носки. Загнал его в душевую кабину, чтобы не мешался, начал пытаться вернуть кухне нормальное состояние.
Нашёл тряпку, вымыл пол. Семечки, зараза, скользкие, к тряпке не пристают и в руки не даются, чуя беду. Согнал их в кучку в сторонку. Стулья выставил стройным рядом в комнату с командой «ПРОТЕРЕТЬ!» Стол с виду выглядит нормально, на деле на нём оказался ровный, тонкий и прозрачный слой арбузного сока. Попытался промокнуть салфетками, но они, как оказалось, уже промокнулись до меня. Хорошо ещё, что планшет, прописавшийся на кухне за какой-то надобностью, положили не прямо на стол, а на какой-то толстый рекламный ежедневник. Остаток салфеток впитал часть сока уже с моей помощью. Останки арбуза – в вёдра! Трём насухо. Ну вот, теперь разобраться с порядком вообще.
Поднимаю глаза и уставшими мозгами осознаю, что чайник стоит на кастрюле. Кастрюля накрыта крышкой, а чайник вполне себе уверенно стоит на крышке от кастрюли. Прямо на её ручке. Аккуратненько, не дыша, снимаю чайник (кому ж охота два раза за полчаса перемывать пол), и тихонько тюкаю чайником стакан с остывшим уже чаем, заботливо позабытым на краю стола виновником моей внезапно открывшейся любви к чистоте и порядку. Хорошо, что он ещё в душевой кабине. Вот всегда меня удивляло: в стакане двести миллилитров жидкости. КАК она умудряется при выливании залить весь разделочный стол и половину кухонного пола?? Прячу комментарии, и мою пол по второму разу. Идёт лучше, потому что в чай не успели навалять сахара. Если б успели, то, зная своих детей, понимаю, что на полу в кухне сейчас бы был чайный сироп.
Кухня начинает блестеть. Из-под мебели выгребаю майонезное ведёрко (заберу под гаечки), две ириски, восемь конфетных обёрток, три пакета, шариковую ручку, ну и так, по мелочи. Вот вроде и всё! Вздыхаю и оглядываюсь. В стороне (чтобы не наступить), в маленькой лужице лежит горка арбузных семечек. Замёл их, и, чтобы сюрпризов больше не было, ещё раз всё вымыл. На всякий случай вместе с прихожей. Ну, чтобы наверняка. Младший благоразумно всё это время отмывался, совершенно мудро не показываясь мне на глаза.
Ещё раз оглядываю поле битвы. Ну, если посуду помыть, то будет на дело похоже. Никто и не заметит, если что. Вообще такое ощущение, что это я тут такое натворил и теперь подчищаю за собой. У окна замечаю ещё одну кастрюлю. Чайника на ней нет, и это хорошо, но лежит что-то совершенно не кухонное. Издалека разглядеть не могу, подхожу поближе. Тросик. Обычный тросик, которым пристёгивают велосипеды. С номерным замочком. На кастрюле. Висит себе, повисывает.
Вздыхаю, набираю воздуха ещё, и тут из душевой кабины слышу: «Папа, дай мне полотенце!» Убираю тросик, за полотенцем громко посылаю этого Эмиля.
Поставил чайник. Младший протёр стулья и принёс на кухню.
- Так что всё-таки тут произошло? – спрашиваю.
- Да, пап, я его просто уронил, - не моргая своими голубыми глазами, признаётся младший, и добавляет:
– Я есть хочу!
PS Дети! Люблю вас, дети. Хотя правый глаз не то что дёргается, а временами его сводит и ни закрыть ни открыть его не могу…