.
На самом деле я всегда больше любил Католицизм, чем Православие, ни то что бы больше любил, а больше чувствовал… Это неудивительно. Католицизм- романтичен, как отмечал Бердяев, (в отличие от Православия которое духовно реалистично), а я все таки по внутреннему складу романтик, (правда, сейчас уже , меньше.) Как писала Цветаева в православном храме я ощущаю тело уходящее под землю, а в католическом храме душу воспарившую в небо. Я сам ощущал нечто похожее. А во вторых во мне много эстонской крови. Даже хотел перейти в католичество, прошел катехизис, но все таки отказался. Для меня не важно, православный ли я или католик. Мне чужд пафос философа Леонтьева, пожалуй, даже чужда идея о византийстве русского государства, (в чем я солидарен с философом Соловьевым) и никогда я конечно не считал себя патриотом. Я был чужим всегда России. Чужие люди не могут быть патриотами. Не ощущал бы себя чужим не стал бы в юности скинхедом, не был бы и поэтом...Лишь сейчас я понимаю что любовь к католицизму мне на пользу. Ощущал бы я себя полностью православным, я бы считал Россию домом, и не устремлялся бы ввысь. Однако, я люблю православных старцев, и не представляю своей жизни без православных икон, потому, все таки отношу себя к православной традиции. Наконец, я связан с русской культурой, с Достоевским и Пушкиным.
Может быть, пишу я это не вполне патриотично, однако, если честно, даже не понимаю, почему я должен быть патриотом. Меня выкинул мир и общество., в том числе и русское. Я инвалид второй группы, пол жизни проведший в психушках...Я не могу любить людей, особенно устроенных. Я люблю лишь отверженных,(всяких блатных или отверженных миром алкоголиков, если в них есть благородство), любил и скинхедов в 90х как детей рабочих. В России я люблю лишь русскую природу, и русскую литературу и кроме сказанного, добавил бы, что , я мог бы себя назвать патриотом моего СССР, который обо мне заботился, и которому я многим обязан.Только не надо никогда обольщаться...Если я говорю дружески с Дугиным, то просто потому что настроение хорошее., и потому что я не злой. А так кто мне Дугин?
Мы из слишком разных сословий.
Я сын рабочего. Дугин сын чиновника. Я рос на Марксе. Сословные (классовые)отличия для меня определяют все. Потому что у людей разных сословий было разное детство... Разное детство (сына чиновника и сына рабочего) - пропасть меж людьми. Разное детство - разная мифология,(ибо, любая мифология - из детства.)У Дугина есть очень хорошие статьи и книги, и я никогда не стал бы отрицать, что Дугин очень талантлив, (сразу в нескольких направлениях, и как философ, и как историк, и как литератор ), даже если бы я рассорился с ним окончательно, я бы этого не отрицал, хотя окончательно рассориться с Дугиным помешает дистанция меж нами. Это дистанция сословная, дистанция происхождений.
Дугин сын большого чиновника, а я сын рабочего.
Казалось бы ну и что? Однако, как я уже о том писал, у разных представителей разных сословий было разное детство, а значит и разная мифология, (если принять во внимание поэтический и метафизический факт, что Родина мифологии -Детство.)В чем же состоит разница? Дугин как сын чиновника верит в иерархию, и эта иерархия определена небом. Сын рабочего, так же верит в иерархию, (во времена СССР рабочий был высшим человеком), но иначе. О чем мечтал подросток рабочего квартала, гуляя по темным дворам?
О красивой жизни, которой ему не доставало, как сыну рабочего, о красивой любви.
Со временем, эта мечта у подростка перешла в веру в Господний Рай. А сын чиновника (росший в роскоши) не знал ни в чем недостатка. О красивой жизни он не мечтал, и не мог мечтать о ней., ибо пресыщенность рождает отвращение. Иерархия (в сознании, а точнее бессознательном сына чиновника) это вертикаль власти, когда как у сына рабочего иерархия пронизана вертикалью любви. Потому Дугин так поэтизирует смерть, (из за незнания любви.)
Наконец, это разный тип отца, разный патриархат.
Чем силен чиновник? Властью, то есть чем то опосредованным, символическим. Чем силен рабочий? Сознанием своей физической силы, то есть ощущением непосредственности своей силы, иными словами началом чисто мужским, (а не мужским началом, сильным значением символическим, или опосредованным фаллицизмом символической власти над ним.)
Сила чиновника состоит в апелляции к превосходящей силе стоящей над ним.
Этого не скажешь о рабочем, который довольно скептично относится к власти как таковой, (если не ругательно), поскольку, рабочий верит в свои силы, а говоря грубее в силу кулака. Даже не в силу, а в авторитет кулака. Как это пояснить? Почему не столько в силу , сколько в авторитет кулака? Потому что рабочий (как практик и реалист) знает свою конечность , (при сознании своей силы), с другой стороны он знает, что сила его не бесконечна.
Как это можно, или нужно понимать?
Грубо говоря, если тебя окружают гопники, и тебя оскорбляют, рабочий обязан ударить первым, даже если тебя после этого побьют или убьют. Такова честь рабочего, поскольку, честь рабочего аристократизм кулака (как у ранних дворян был аристократизм меча.)
С этой точки зрения сознание рабочего - аристократично.
А кулак, или удар рабочего сродни удару молота. Можно потому сказать что аристократизм рабочего, это аристократизм если не меча, то по крайней мере молота. Молотом рабочий преобразует материю - ее одухотворяет, мертвое железо превращая в живые танки, трактора, и другие составляющие тяжелой промышленности (как во всяком случае было при СССР)
В молоте и сильной руке ум рабочего, а в железном кулаке - его аристократизм.
Даже когда рабочий спорит, его аргумент похож на кулак, а его тезисы на удары молота по материи, откуда высыпаются искры. Рабочий не знает силы стоящей над ним (во всяком случае земной), кроме авторитета класса рабочих как такового, которому каждый рабочий послушен, или лучше сказать, солидарен с ним.
Сознание рабочего сознание солидарное, и героическое.
Например, самое героическое место обороны Ленинграда был город Колпино, где жили одни рабочие, которые не жалея себя дали отпор врагу..Аристократию образует не высота происхождения, а принадлежность чему то вечному , неважно в чем оно состоит.
Город Колпино - я бы назвал городом аристократов, пусть и в пролетарском смысле.
Пока гулял по нему, (по местам пролетарской готики с ее торжественно мрачноватыми цехами за чугунными заборами и старыми кирпичными дореволюционными зданиями ) заходил в магазины и кафе , видел много выразительных лиц- и молодых рабочих парней и крепких немолодых мужчин пролетарского происхождения, людей работающих как и их отцы и деды на Ижорском Заводе.
Довольно мужественные люди.
Ни с кем лицо рабочего не спутаешь, ни с каким гопником (которых в Колпино так же хватает, как и везде), не говоря о том что место героическое, имея в виду Великую Отечественную Войну. Рабочий виден не только по рукам, и сложению, но и по лицу.
Лицо рабочего - всегда выразительно, хоть портрет пиши.
Это и есть в моем понимании аристократия. Сейчас город Колпино напоминает полуброшенный город, после распада СССР. Рабочей аристократии не суждено было стать ведущей, как хотели при СССР. Однако, аристократия осталась, как напоминание о старых, добрых временах СССР.
Образ рабочего не коллективен, а соборен.
Наконец, рабочий по складу сознания, и интернационален, и национален, (когда как чиновник лишь национален) это интернационализм трудящихся, или угнетенных. Наконец, сознание рабочего революционно, и революционно всегда, при любом строе. Однако речь идет о революции сознания, в героике и диалектике его становления.
Как это понять, или расшифровать?
Рабочий не простой трудяга, а человек сознания, (не только потому что в сложной технике необходимо разбираться, а для этого знать законы физики), а так же в том смысле, что его революционность - это революционность сознания, которое рабочий извлекает из материи, а не только наделяет материю сознанием.
Не всегда это осознавая рабочий желает полной автономии сознания от материи.
Поэтому революция рабочего, (с этой точки зрения) это преображение труда в творчество, что и желал Маркс – то есть, царство Коммунизма. Коммунизм есть победа Сознания над Материей. Поскольку, если бытие и определяет сознание, то лишь для того что бы сознание освободилось .В чем еще выражается сословная разница? Сын чиновника, ставший философом- идеалистом презирает материю, как человек живший в достатке.
Так же новые русские или купцы 19 века жгли деньги, демонстрируя презрение к ним.
Когда как рабочий (или сын рабочего) уважает материю, (ибо в ней есть потенциал плененного сознания) но презирает богачей и материалистов - как паразитов и неучей. В этом так же сказывается разница меж сыном рабочего, и сыном чиновника, хотя оба презирают буржуа, и торгашей, оба ищут духовного выхода…
И потому способны найти общий язык и не только в этом, но и во многих других вопросах.
Свобода прийти к Богу – не свобода выбора, а единственная свобода. А быть тебе коммунистом, или традиционалистом, верующим, или католиком – любить философа Соловьева, или Леонтьева быть или не быть патриотом, это уже твоя свобода выбора.
Что еще остается сказать?
Дугин обращен к консервативной революции, как к возврату прошлого. Я же лично верю в коммунистическое будущее, хотя, и оставаясь человеком верующим. Есть ли общие точки у консервативной революции, и коммунистического преображения мира?
Я думаю, общие точки, конечно же, есть.
